Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
– Может, отбивные с картошкой…
– И томатный сок, – добавляю я, удивляясь, как у нас с Настей совпадают вкусы. Из всего многообразия кухонь мира она выбрала мои самые любимые блюда. И слава богу, не стала жеманничать и объяснять, что питается лунным светом.
23. Главные признания
Настя– Ты загранник с собой взяла? Или остался в Филлиповке? – спокойно интересуется Сашечка во время обеда.
Димиров сидит напротив меня в одних трениках, с голым торсом. Снова западаю взглядом на в меру накачанную грудную клетку, на бугристые бицепсы.
– Насть? – зовет меня Саша. – Что там у тебя с загранпаспортом?
Что? О чем это он? Я и так ничего не соображаю. Мыслями еще там, в спальне. Смакую каждый выпад Александра Георгиевича и до сих пор не верю, что это произошло. Да еще и с любимым мужчиной.
Наконец-то!
– Я его дома забыла, – отвлекаюсь от мечтаний.
Оглядываю накрытый к обеду стол. Чего тут только нет. Стейки, картошка, пара салатов, клубника. И шампанское, конечно же! Сашечка расстарался, пока я спала.
– Все документы обычно у папы в сейфе хранятся. А мне не хотелось привлекать внимание к своему отъезду, – разрезая еще горячий стейк, поясняю я.
Хотя Саша и без меня все знает. Катя наверняка натрепала. И про куртку тоже.
– А то не пустили бы? – усмехается он лениво.
Никаких проповедей и нравоучений. Мне все время кажется, что я общаюсь с ровесником. Так мне хорошо и спокойно с этим мужчиной. Вот только между ног еще саднит немного.
– Нет, – мотаю головой.
– Бывает, – вздыхает, подхватывая за хвостик клубничку. Вкладывает мне в рот. Ягода спелая, сладкая, будто только что с грядки.
– Мы, родители, трусимся над своими детьми. А это не всегда во благо, – замечает Саша, поморщившись. Словно извиняется за свою любовь к дочери. Но я ее тоже люблю! Как сестру.
– Что мы скажем Кате? – задаю самый главный вопрос. И даже предположить не могу, как отнесется моя лучшая подруга к роману с ее отцом. Мне бы точно это не понравилось!
– Ничего, – отрезает холодно Димиров, в одно мгновение меняясь в лице. – Моя дочь – это еще та проблема! Начнет звонить матери, бабке. Разнесет новости по округе. Твоя семейка тут же за тобой прискачет. А Катя с наивной детской простотой потом еще спросит «а че такова?».
