Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
– Так твой паспорт точно в Филипповке? – возвращается к своему вопросу Димиров. Помогает мне выйти из-за стола. Привычно накрывает ладонью грудь. А губами уже нащупывает тонкую жилку на шее.
– Да, я же говорила, – замечаю робко.
– Хочу завтра с тобой улететь в Дубай. Погуляем там немножко, без оглядки на Катю и прочих родственников… Как тебе идея?
– А занятия? – смотрю недоуменно. И тут же ругаю саму себя. Несколько дней с Сашей! Да кто я такая, чтобы отказываться.
– Купим справку, – морщится он недовольно.
– Но паспорта все равно нет, – вздыхаю уныло. Проворные пальцы Димирова уже расстегивают на моей груди белую мужскую рубашку. А затем крепкие руки усаживают меня на кухонный островок. Красная мраморная столешница слегка холодит попу. А внутри разливается приятная теплота.
– Девочка моя, – выдыхает Димиров, легко вторгаясь внутрь. И снова доводит меня до беспамятства. Внизу живота будто колотится второе сердце.
– Ты кончила, – не спрашивает, а утверждает он, осторожно поднимая меня с тумбы.
Обмякаю у него в руках. Даже сил нет кивнуть. Прижавшись к крепкой груди, закрываю глаза. Неужели такое блаженство возможно? И почему мне о нем никто не рассказывал?
– Позвони маме, пусть приготовит. А я сейчас Дениса направлю, – приказывает Саша, укладывая меня на кровать. Кидает рядом айфон.
– Хорошо, – роняю я смущенно. И даже не представляю, что скажу маме. – А когда ты хочешь вылететь?
– Завтра с утра, – небрежно замечает он. – Звони. А я пока Дениса озадачу.
24. Я ошибалась!
Бездумно пялюсь в темный экран телефона. Что я скажу маме? Какой Дубай? С кем? Сердце ноет от неприятного предчувствия. Что-то останавливает. Так с ходу и не придумаешь ничего. И в голове приятный такой вакуум после занятий любовью. Мне бы это переварить. Посмаковать.
А мама… Стоит только проговориться, и мама все поймет. Нажалуется папе, а тот пришлет братьев.
Илья – вменяемый, а вот Никита перебросит через плечо и, наплевав на все уговоры, закинет в багажник.
– Если включить айфон, дело пойдет быстрее, – улыбается мне Сашечка, укладываясь рядом. Сразу же притягивает меня к себе. Да и мне в его объятиях спокойно.
– Погоди, – упираюсь затылком в накачанную грудь Димирова. Его ладонь привычно обхватывает мою грудь.
– Насть, я же специально вышел, чтобы тебе не мешать… – хрипло шепчет он на ухо.
