Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Прекрасно знаю, как стараются отец и братья, чтобы наладить гормональный фон у пациенток, желающих забеременеть. А это не всегда получается. Врачи тоже не волшебники!
– Кать, – пытаюсь вставить хоть слово, но бесполезно.
– Чем хорошо? Очнись! – запальчиво возражает подруга. – Меня кто-нибудь спросил? Хочу ли я маленького засранца в своем доме? Это же сразу половина наследства медным тазом накрывается. Если еще и папаня мой учудит… Я вообще без штанов останусь.
Задыхаюсь от негодования и боли. Что же ты так, Катенька? Даже против родной матери пойдешь?
Запоздалая догадка яркой вспышкой режет сознание.
– Люди сами разберутся без тебя, Кать, – бросаю раздраженно. Краем глаза кошусь на Сашу, подскакивающего с кровати. Он в ярости. Это сразу видно.
Выставляет вперед ладони крест-накрест. Мотает головой. Дескать, прекращай разговор.
– Ладно, Кать, от меня что требуется? – вздыхаю я, перебивая подругу. Наверное, уже бывшую.
– Папе наври что-нибудь. Скажи, что я с группой куда-нибудь чесанула.
Каждое слово бьет напалмом, вскрывая застарелые слои двуличия и подлости. Я никогда не слышала, чтобы Катя плохо говорила о матери. Почему же сейчас такая перемена? Или настоящая Димирова – это совершенно чужой, незнакомый мне человек?
– Это тебя не касается, – отрезаю грубо. – Лучше вернись домой, Кать. Это ошибка, слышишь!
– Да ну тебя! – визжит Катерина.
– Ладно, пока, – заявляю порывисто. – Мне пора.
Во все глаза смотрю на помрачневшего Сашу. Опершись о столешницу комода, Димиров стоит напротив. На скулах желваки ходят, а взгляд прикован ко мне и к злосчастной трубке. Я почти уверена, что он слышит каждое слово.
– Я уже в поезде еду, – победно заявляет Катерина. – Отцу наплети. Больше тебя ни о чем не прошу. Это так трудно, что ли?
– Позвони ему сама, – отрезаю строго. – Я не буду врать Александру Георгиевичу.
– Он трубку не берет, – огрызается Катя.
– Это твои проблемы, Димирова, – замечаю резко. – Может, он занят…
– Девку какую-то трахает, – устало отзывается Катя. – Я еще не вычислила, с кем он. Но это несложно…
Задыхаюсь от ужаса и гнева. Утыкаюсь лицом в колени.
– Макарова! Алло! Где ты пропала? – разоряется трубка в моих руках.
Чувствую, как Саша требовательно забирает айфон из моих пальцев. Нажимает на кнопку отбоя.
– Достаточно, – рявкает зло.
