Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Куда делся мой веселый и добрый любовник? Сердце замирает в ужасе. И каждый удар, как метроном, отсчитывает оставшиеся секунды. Сейчас прогонит меня. Скажет, что ошибся…
– Иди сюда, – притягивает меня к себе Саша. Реву, утыкаясь носом в черный свитер Димирова. – Тебе обидно, что семья встала на сторону чужого человека, а не помогла тебе? – мягко спрашивает он, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Да, мне казалось, что у мамы и папы в приоритете должна быть собственная дочка, – всхлипываю тихо.
– Дурацкая история, – морщится Саша.
– Нехорошая, – соглашаюсь я. – Меня не красит.
– Да причем тут ты? – рыкает он в сердцах. – Мне интересно, почему Катя не сказала мне сразу?
– А что бы это дало? – усмехаюсь печально. – Я по-любому виновата. Не уследила. Так зачиталась, что даже не заметила никого. Мне даже подозревать некого…
– Не в этом дело, – жестко пресекает Саша. – Я Вадьку Тавлеева с детства знаю. Мы в школе знаешь как дружили! Он меня на три года старше.
– А Катя знала?
– Ну конечно!
– Может, она сама с Эриком все уладила.
– Не знаю. Но я разберусь. Мне нужна точная сумма за куртку.
Называю, запинаясь.
– И штраф десять тысяч, – шепчу тихо-тихо.
– Прекрасно! – в голосе Саши слышится открытый сарказм.
– Может, Катя сама с Эриком все уладила? – снова лепечу, надеясь на лучшее.
– Она бы трубила об этом на каждом углу, понимаешь? Мне бы обязательно сообщила. А я эту историю узнал только сейчас от тебя.
– Может, не надо? – прошу жалостливо. Мне бы сейчас зарыться головой в песок или упасть в лисью нору.
– Ты теперь под моей защитой, малыш, – скупо роняет Димиров. От него сейчас веет силой и опасностью. И решительной холодностью. Ясное дело, зверь проснулся и вышел на охоту.
Смаргивая слезы, гляжу в окно. Тачка катится уже по нашему поселку. Въезжает в распахнутые ворота и тормозит около крыльца.
«Забей, – говорю себе мысленно. – Было и прошло. Главное, Саша рядом. И он любит тебя!»
– Пойдем, малыш, – хлопает меня по руке Саша. И не выпуская мою ладошку из своей лапищи, распахивает дверцу. Помогая выйти, целует в висок. При всех обнимает за плечи. Каждым движением дает понять, как изменился мой статус в этом доме.
Сашина ладонь давит тяжелым грузом, а вроде бы благожелательные взгляды сотрудников прожигают дыру в душе.
