Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Если бы речь шла не о Насте Макаровой, а о ком-то другом, я бы точно спокойно отреагировал. Соврав один раз, моя наследница получила на долгие годы учебы личного репетитора по всем предметам. И задарма! Может, и гордился бы ею! Вот только сейчас я испытываю дикую злость, переходящую в бешенство.
Какого использовать мою Настю! Кто дал право распоряжаться другим человеком?
В груди все клокочет от ярости. Я никогда не поднимал руку на детей и женщин, но сейчас готов лично оторвать Кате голову.
Кого мы воспитали с Риткой, твою мать!
– Папа, потом, – отмахивается моя дочь и даже не понимает, что натворила.
– Наоборот, – пресекаю глупые разговоры. – Отлично все понимаю! Ты использовала Настю…
– Ну и что? – остановившись посреди столовой, пожимает плечами доченька. – Ну не убила же.
– Если так рассуждать, то конечно, – рявкаю, выходя из-за стола. – Спасибо за компанию, дорогая!
Быстрым шагом пересекаю холл и около самого лифта натыкаюсь на плачущую Настю.
– Я не могу здесь оставаться, – вздыхает она. – Просто не могу. И видеть Димирову тоже.
– Хорошо, – соображаю на ходу. Из этой ситуации я должен получить максимум дивидендов. – Поехали. Определю тебя на квартиру.
– Но мне собраться надо, – охает Настя.
– Вещи потом привезут. Я распоряжусь. Бери Жужу свою, и едем.
– Ты уверен? – шепчет Настя, поднимая на меня заплаканные глаза. – Мне очень больно.
– Я залечу, – шепчу, ощерившись.
Мы стоим с ней посреди холла. Вокруг снует прислуга.
– Давай. Я жду, – велю коротко.
И пока Настя бежит наверх за собакой, обуваю кроссовки и куртку. Сейчас бы на крыльцо выйти. Вдохнуть свежего воздуха. Но я как прикованный стою в холле и жду свою Настю. Стоит ей появиться, делаю шаг навстречу. Забираю из слабых рук Жужу. Помогаю надеть пальто и, обняв за плечи, веду к выходу.
– Макарова! Ты куда это? – раздается сзади возмущенный вопль Катерины.
Настя останавливается. Тяжело вздыхает и идет обратно.
– Я уезжаю, Катя, – сообщает очевидные вещи.
– Подожди, а как же коллоквиум? – охает Катерина. – Мне же подготовиться надо…
– Попробуй сама, – замечает твердо и чуть насмешливо моя девочка. – Там нетрудно, – добавляет чуть жалостливо."
"– А когда ты вернешься? – все еще не верит в происходящее Катя.
