Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Даже с Тавлеем договорился встретиться в аэропорту."
"Нашел он эту гадскую крутку. Вернее, жена нашла.
Вадик – мужик серьезный. Сына сразу за жабры взял. Запер в доме и велел подумать. Позвонил доложиться. А у меня тут одна идея идиотская выстрелила.
– Бери Эрика, куртку и дуй в аэропорт, – велю я непререкаемым тоном. – Я сейчас прилечу. Поговорю с твоим сыном. И сразу обратно.
– Это так важно? – философски интересуется Тавлей.
– Очень важно, бро, – рычу глухо. – Хочу знать, кого я вырастил… Тебе тоже не помешает.
– Давай их поженим! – ржет в трубку Вадик.
– Прикинь, кто у них родится, – фыркаю недовольно.
Но чем ближе остается до родного города, эта мысль мне кажется вполне здравой. Подарю им хату в Филипповке.
Стопэ! Денег дам на половину дома. Вторую пусть Вадька вносит. Зато сэкономлю на Катиной учебе в Москве. Ну какой ей мехмат? Без Насти она и дня не проучится. А моя – девочка гордая. После такой оплеухи точно перестанет общаться с Катей.
И с Тавлеем породнюсь. Одни плюсы от сделки.
«Я скоро вернусь, малыш», – отправляю сообщение Насте, как только самолет приземляется.
«Жду тебя», – откликается она тут же.
«Чем занимаешься?» – спрашиваю осторожно. Неужели все еще плачет?
Да я убить готов за каждую ее слезинку. Вот только к Кате это не относится. Я же не Тарас Бульба. Детьми не разбрасываюсь. Катя – мой первенец. Непутевый. Глупый. Но родной. Наверное, поэтому и больно так. Не только из-за Насти.
Неужели нам с Риткой так и не удалось воспитать нормального человека.
«Дифуры решаю в наушниках», – запоздало отвечает мне любимая.
«Наушники зачем?» – отправляю несколько смеющихся смайликов.
«Музыка орет на весь дом. Гости собираются», – пишет Настя и добавляет несколько печальных рожиц.
«Спустишься?»
«Наверное, надо. Но я не хочу».
«Смотри по настроению. Если слишком тяжело, дождись меня. Вместе поздравим!»
«Хорошо», – коротко отвечает Настя. А меня и весь бизнес-класс приглашают на выход.
По соединяющему коридору бреду в зал прилетов и сразу оттуда шагаю на посадку, где в лонж-баре меня уже ждут Тавлеевы.
Вадькину лысую башку я замечаю издалека. А рядом крутится крепко сколоченный детина. Точь-в-точь такой, как сам Тавлей лет двадцать назад. Та же набыченная шея и взгляд «а че такова?».
Обнимаюсь со старым другом, радуясь встрече.
По привычке тремся щеками, а потом яростно сжимаем друг друга в объятиях. Даже кости трещат. Эрика по-свойски хлопаю по плечу. А он, как щенок, срывается с места.
– Крестный, прости.
