Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
По любому рад, что экзекуция закончилась и он не пострадал.
– Мое предложение в силе, – спохватившись, поднимается следом Вадим. – Эрик тоже не против."
"– Ты о чем? – смотрю, не понимая.
– Детей поженить. Помнишь, как мы об этом мечтали!
– Не возражаю, бро, – соглашаясь, пожимаю руку Тавлею. – Катю к вам отправить? Или вы сами заберете?
– А она обратно когда вернется? – навострив уши, спрашивает Эрик.
– Могу хоть завтра прислать, – усмехаюсь невесело. – А там дело за тобой. Охмуришь, я возражать не стану.
– Я справлюсь, крестный, – радостно тараторит Эрик.
«А как же Настя Макарова?» – вовремя прикусываю язык. Сейчас я – заботливый папаша и разговор идет о детях. А вот про Настю Тавлеевым знать не обязательно. Тем более сейчас, когда я далеко от нее.
– Пока! – прихватываю с кресла пакет с курткой.
– Пирожки забыл, – беспокоится Вадим, вкладывая мне в руку еще один пакет.
– Спасибо, – киваю, направляясь на выход.
Такое ощущение, будто несу тяжелую ношу или мину.
В ужасе смотрю на Тавлеевские пирожки. Кажется, я ими сыт на всю жизнь. По самые гланды наелся.
Пройдя паспортный контроль, оглядываюсь по сторонам. Никого из знакомых. Одним движением опускаю тетиМашину стряпню в мусорник. Вадька, если узнает, обидится. Но мне они точно больше никогда в горло не полезут.
Весь перелет до Москвы пытаюсь представить картину в целом. И она получается неприглядная. Хуже только роль моей дочери в этой истории. Мне до сих пор непонятно, зачем ей понадобилось подложить чистую хорошую девочку под разбитного Эрика Тавлеева и его друзей? Какой ей в этом прок? Или зависть? Но Катя моя ни в чем не знала отказа!
Пустым взглядом таращусь в черное небо, лишенное сегодня всех звезд.
Хотя если младший Тавлеев подсуетится…
Выйдя из самолета, сразу направляюсь на выход.
– Что там?
– Да все нормально. Твой дом, шеф, разносят по кирпичику…
– Много гостей? – приподнимаю бровь.
– Да прилично! Катерина вразнос пошла…
– Пусть повеселится, – роняю, сжимая кулаки.
А приехав в Марьинку, застаю в холле и у бассейна странную публику. Полуголые девки, мужики с гадскими улыбочками.
