Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Вот это новости! Только я не сразу догадываюсь, почему меня ведут именно сюда. Не для продолжения банкета, нет! Просто эта комната хорошо изолирована от остальной жилой части дома, и тут можно запросто поставить охрану."
"«Я под арестом!» – от этой мысли в голове взрывается негодование. Хочется разбить что-нибудь. И я машинально осматриваюсь по сторонам, решая, что грохнуть первым. Взгляд останавливается на высоких лампах, стоящих на тумбочках на хрустальных ножках. Поднимаю глаза к зеркальному потолку. Прикольная хата.
– Да, Александр Георгиевич, – бухтит Гена солидно. Вслушивается в каждое слово. А я пьяным взором кружу по папиной спальне и мечтаю разбомбить тут все к чертям собачьим.
Устроил мне праздник! Даже не подарил ничего!
– Вот, возьмите, – протягивает мне трубку Гена.
– Алле, – фыркаю пьяно. Отец сейчас разозлится еще больше. Я знаю. Но так классно вывести его из себя!
– Катя, – рявкает он строго. – Послушай меня внимательно. Никаких пьяных выходок.
– Да, папа, – лепечу, мгновенно трезвея. – Я сейчас лягу спать, а утром поговорим. Хорошо?
– Хорошо, – коротко роняет отец и отключается.
А я, переодевшись в пижаму, принесенную горничной, ложусь в постель и мгновенно засыпаю.
Даже присказку про жениха забываю прошептать. И всю ночь мне снится один боец. Я видела его на ринге. Мы с Алишером ходили.
И вздрагиваю, проснувшись перед рассветом. На ватных ногах бреду на кухню мимо сонного охранника.
Плюхнувшись на стул в столовой, стараюсь собрать себя в кучу. Надо как-то подготовиться к беседе с папой. Извиниться перед ним. С Макаровой поболтать и позаниматься.
«Буду паинькой, пока он не оттает», – решаю как раз в тот момент, когда рядом со мной опускается чашка с дымящимся напитком, бутерброд с семгой и старенький телефон экономки.
– Вот, смотри, – заговорщицки шепчет она. – Не наделай глупостей.
Роняю брезгливый взгляд на лежащий на столе мобильник.
– Ну что там еще? – спрашиваю раздраженно.
– Не хочешь, не надо, – как от удара дергается экономка. И заслышав шаги, быстро прячет телефон в карман.
А я только успеваю осознать увиденное. Папа целует какую-то девицу. Наверняка это она его против меня настроила. Пытается выжить. Нужно договориться с моей Макаровой и снять квартиру на двоих. Жить в центре. Водить мальчиков и радоваться жизни.
