Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
И боюсь, с таким отношением к жизни ты очень скоро попадешь в беду. Соглашайся на Эрика. Хороший вариант.
– Не хочу я, – мотаю головой. – Я не вернусь в Филипповку. Я учусь в Москве, в самом лучшем ВУЗе. И не собираюсь гнобиться в провинции."
"– Хорошо, – кивает отец. Сжимает на короткий миг челюсти. – Оставайся. Я тебе даже квартиру отдам в Плотниковом. Но если ты завалишь сессию или как-то скомпрометируешь меня, то тебя вывезут домой первой лошадью. Ты понимаешь это?
– Конечно, папочка, – верещу радостно.
И почти уверена, что все сложится.
– Что ты мне подарил? – воркую нежненько. И засунув нос в пакет, в ужасе смотрю на старую куртку Эрика Тавлеева. Загубил он тогда мои красивые штампы, дебил!
– Это что за прикол? – выдыхаю негодующе.
– Я очень разочарован в тебе, Катя, – замечает глухо отец. – Собирайся. Тебя отвезут в Плотников. И постарайся ближайшее время не попадаться мне на глаза. Ежемесячно будешь получать пособие – тридцать тысяч рублей.
Я готова реветь от отчаяния. Что такое тридцатка? На маникюр только хватит!
– Лихо она тебя окрутила, – ухмыляюсь, не скрывая злости.
– Кто? – вздрагивает он, как от удара. Значит, моя догадка верна. Папина девка постаралась.
– Твоя кошелка, – фыркаю негодующе. – Ты бы нас познакомил, что ли?
– Она не хочет, – отрезает отец, беря в руки сотовый. Все. Встреча окончена.
В Плотниковом меня тоже ждет разочарование. Отец отдал мне квартиру, в которой обычно сидела охрана.
Но к моему удивлению, на занятиях Настя не появляется.
– А Макарова заболела? – интересуюсь я при случае в деканате.
– Перевелась в ВШЭ, – равнодушно замечает зам. декана.
«Интересное кино!» – думаю я, спускаясь по лестнице.
Настю я замечаю сразу. Она бредет по Фрунзенскому бульвару. Греет лицо в лучах скупого ноябрьского солнышка и улыбается, довольная, как кошка.
В душе поднимается ярость.
Сука! Бросила меня!
Но взгляд на секунду останавливается на норковой шубке с логотипом известного бренда. Кажется, такая в ЦУМе стоит два с половиной ляма.
