Я поудобнее перехватил вилку, чтобы воткнуть ее в наглый глаз этого урода и стереть с его лица отвратительную улыбку. Но тут же мой гормональный баланс пришел в норму.
«Ну все, мужик, ты попал», – со все возрастающим интересом разглядывая сидящего толстопуза напротив, весело подумал я. Отложил вилку, заговорщицки оглянулся и поманил его пальцем.
– Чаво? – шепотом доверчиво спросил мужик, привстав, и приблизив ко мне свою бородатую морду.
Мне было уже все равно. Кто-то должен был ответить за мое позорное копошение на полу и униженное самолюбие. Я почувствовал, что теряю берега осторожности и здравого смысла, которыми обладал Витька Глухов. Теперь я был нехеец – жесткий и неукротимый. И это состояние начинало мне нравиться.
– А вот «чаво» – мы сейчас и узнаем, – передразнил я его, ухватив левой рукой всклоченную бороду, а потом прижал ее к столу.
– Э… э, ты чего делаешь? – заволновался пузан. – Ну-ка отпусти. Хватит баловать, тебе говорю.
Он попытался вырваться и разжать мою руку. Но я чуточку направил в нее энергии, а потом с интересом наблюдал за его потугами вырваться.
Уйти от меня он мог только без бороды. Толстяк никак не ожидал такой силы от худого подростка. Как он ни бился, даже моей руки не мог оторвать от стола. А когда увидел, что я достал кинжал, он обмочился и тихо завыл.
– Вот скажи мне, – спросил я его очень добрым голосом, – зачем тебе голова, если ты не можешь ею пользоваться? Давай я ее отрежу. Поверь, тебе будет легче жить. Ты веришь мне? – ласково спросил.
– Верю, барин! Истинно верю! – заблажил мужик, уже мало понимая, что я ему говорю.
– Ну вот сейчас и проверим. Ты не дергайся, хорошо?
– Не надо, ваша милость. Ради детишек прошу, не надо, – рыдал он. – Предками вас заклинаю. Всю жизнь за вас молиться буду, – причитал бородач.
– Ну хорошо, – согласился я, отпуская бороду.
Он сел на лавку, не веря своему счастью. Прекрасно, клиент дозрел. И я спросил:
– Ты хотел коней купить, уважаемый?
– Нет, нет, ваша милость, – стал отказываться лошадник от торга.
– Нет? – Тон мой мог заморозить море.
– То есть да, барин, – быстро закивал он.
Зал потихоньку заполнялся, и посетители с интересом прислушивались к нашей задушевной беседе.
– Вот же, – весело сказал я, – можешь, когда хочешь.
– Да, барин, могу, – кивал он. – А чего могу, ваша милость? – Он не знал уже, что говорить.
– Как чего? Головой качать. Ты, наверно, Хряк-лошадник?
– Так и есть, ваша милость. Хряк-лошадник.
– Ну вот и славно.
