Две лошади, два седла – твои, цена – двадцать золотых корон за лошадей и по два золотых за каждую сбрую. Всего с тебя двадцать четыре золотых.
Услышав запрошенную цену, посетители широко раскрыли рты. Красная цена нашим лошадкам – восемь золотых. Еще по десять серебрушек за сбрую. Память паренька полностью заняла свое место и стала моей. А моя память, вместе с тоской и горечью, уходила куда-то вглубь и растворялась на каких-то слоях сознания. Зато проявились гены наших общих с Ирридаром предков-купцов. Которые не упускали возможности содрать три шкуры с любого, коли позволяли обстоятельства.
– Деньги принес? – повысив голос, властно спросил я.
Хряк испуганно сжался.
– Не извольте беспокоиться, барин, все здесь, – и подал мне кошелек.
Я высыпал монеты на стол, отсчитал 24 золотых. Остальные всыпал в его кошель и вернул.
– Зачем лишнее отдавать, – пожурил я его. – Все, как и договорились. Мне чужого не надо.
На этих словах кто-то из посетителей «хрюкнул», но на него сразу зашикали. В зале установилась тишина.
– Ну что, поздравляю вас, рен, с удачной сделкой. Кони ваши, потом заберете на конюшне, – сказал я.
– Я могу идти? – затравленно спросил лошадник.
– Конечно нет, – сурово ответил я. – Между нами вопрос чести. – Я выпрямился, гордо выпятив подбородок. – Ты, рен, оскорбил дворянина. Знаешь, что за этим следует? – Я вовсю вживался в новую роль и отдавался ей без остатка.
– Помилуйте, милорд, – опять заблажил он.
– Не перегибай, – строго сказал я. – Ты – не мой холоп, а я не твой господин. Значит, так, Хряк, жалко мне твоих детей. Сиротами вырастут, по миру пойдут. Я этого не хочу. Через пять рид здесь должны лежать пятьдесят золотых, – указал я на стол. – Если не будет, я доем свой завтрак, а потом пойду и сожгу твой дом вместе со всеми.
Лошадник схватился за сердце.
– Да, ты такой. Ты сможешь, – задумчиво протянула Шиза.
Разглядывая застывшего Хряка, я понял: клиент проникся!
– Но я хочу проявить к тебе милость и показать свою доброту. Пшел вон! – дал я команду, подкрепив ее посылом страха.
По-поросячьи взвизгнув, Хряк помчался на выход, словно стадо откормленных свиноматок.
А я сел и с прежним удовольствием продолжил свой завтрак. Вокруг меня образовалось пустое пространство. «Ну и ладно», – подумал я.
Скоро, пыхтя как паровоз, весь в поту залетел в зал лошадник и, не сбавляя скорости, подбежал ко мне, рухнул на колени и подал кошель.
– Вот, ваша милость, простите, я виноват.
