В бывшем подвале с черным ходом и мутными лампочками открывается необычный мир — холодные утром минералки и умудренная старая собачка Сашка, который всегда знает правду. Здесь каждый день полон загадок и неожиданных открытий.
Иллюзия присутствия близкого существа. Чтобы в огромной и пустой квартире не пугаться, когда в зеркале мелькнет собственное отражение.
– Холодно сегодня, – заметила она, садясь в машину. – А говорили, октябрь будет теплый.
– Не стоит верить всему, что говорят, – рассудила я.
– Тошнит меня от твой мудрости, – бросила она недовольно.
– Меня тоже, – не стала я спорить.
Ее подруга жила в четырех кварталах от нашего места встречи, я припарковала машину и только тут вспомнила о подарке.
– Неловко как-то с пустыми руками…
– Бутылку коньяка купи.
Проехав чуть дальше, я остановилась у супермаркета, купила коньяк, коробку конфет и букет роз.
– Охота тебе деньги тратить, – вздохнул Серега, когда я со всем этим добром вернулась в машину. – Там даже толком не накормят. Верка начнет нести всякую чушь о своей лиге, или как там она называется. А то еще стихи возьмется читать. В том году у нее Рождество справляли, так она Библию читала.
– Всю? – не поверила я.
– Нет, отрывок, но за глаза хватило. Что ж, пойдемте, – вздохнул он с намеком на отчаяние. – Родственников надо уважать. – И покосился на Ритку.
Гостей было немного. Молодая пара, дама средних лет, мужчина с бородкой клинышком, который показался мне смутно знакомым, и парень лет тридцати, рослый, плечистый. На него я обратила внимание сразу, должно быть, он и есть шофер Игнатова. Сама именинница оказалась маленькой пухлой женщиной с копной кудрявых волос и с таким выражением лица, точно этот мир для того и создан, чтобы с утра до вечера расстраивать ее.
Сели за стол, который, вопреки Серегиным прогнозам, выглядел вполне достойно, выпили, вяло поболтали, выпили еще, потом еще, и разговор пошел веселее. Стихов, правда, никто не читал, и ни о какой лиге речи не было, говорили в основном о предстоящем концерте московской звезды.
Шофер Игнатова, звали его Алексей, за столом оказался рядом со мной и время от времени зазывно улыбался мне. То ли перед властью в моем лице подхалимничал, то ли настолько был уверен в своем мужском обаянии, что твердо знал: если периодически подливать мартини в мою рюмку и прижиматься коленом к моему колену, то рассвет мы встретим вместе в горизонтальном положении.
