Первые боевые заклинания мои щиты буквально поглощают, первый удар я встречаю на гарду меча, уводя в сторону и всаживаю в горло сотканное из огня лезвие кинжала. Ударной волной сметаю с ног ближайших врагов и обрушиваю на них сокрушительную плиту магического молота, дробя кости, расплющивая тела в бесформенные груды.
И устремляюсь дальше, расчищая себе путь магией и огненной сталью, разя врагов без сожаления и пощады. Что-то тёмное и животное поднимается в душе, моя магия и сила внезапно приобретают незнакомый мне оттенок, инстинкты всё больше завладевают мною, подчиняя раскалённой добела ярости. И что-то меняется в моём восприятии и самоощущении окончательно, превращая во что-то новое.
Вскоре справа и слева от меня возникают Брун с Гедроком, прикрывая мои тылы. Но я почти не замечаю этого. Меня ведёт обострившееся до предела чутьё.
В какой-то миг, я непостижимым образом чувствую устремлённый на меня взгляд Синна. Отбросив очередного мёртвого врага, вскидываю голову, чтобы на доли мгновения окунуться в кипящую сталь его глаз… и ощутить, как окончательно прорывается из глубин моего сознания недостающая часть моей сущности. Хищная. Злая. Опасная. Почувствовать, как сметает она все барьеры забившегося в панике разума и беспощадно перекраивает моё тело в первом магическом обороте.
Чтобы уже через миг навстречу врагам метнулась стальная молния закованного в броню белого монстра.
На краю моего поверженного в полный шок человеческого сознания, мелькает полная паники мысль, что я не умею быть тайрой… Не умею сражаться в зверином облике… что этим безумным срывом и оборотом не только себя ставлю под удар, но и тех, кто сейчас бросится мне на помощь… Мелькает и исчезает в кровавом угаре, когда на голых инстинктах моё тело врезается в очередного противника, когда стальные когти вспарывают живую плоть, ломая слабые человеческие тела, а клыки нещадно рвут глотки.
Не думать! Не бояться! Не щадить!
Потом я вспомню и может быть ужаснусь… потом. Сейчас есть лишь горчащий в горле животный ужас тех, кто вопреки страху идёт меня убивать, и сжигающая меня дотла леденящая душу ярость внутри, требующая рвать их в кровавые клочья.
Да мой человеческий разум не умеет… зато умеют инстинкты. И я отпускаю их с поводка окончательно, словно со стороны теперь наблюдая, как крушит мощное звериное тело, защищённое бронёй Зирха, стоящих на пути врагов. Как взвивается оно в мощных прыжках и кружит вихрем, всё ещё укутанное искрящей и смертоносной магией заслона.
