А вот мой добрый папаша уверен, что все, на что я гожусь, это выносить зассанный горшок мастера.
— Как давно вы покинули Ренфаэль, капитан? — спросил его Ваэлин.
— Лучше просто Ультин, если не возражаете, ваш'лордство. Даже мои ребята не могут сдержаться и прыскают в кулак, когда вынуждены величать меня капитаном. Что, правду я говорю, наглые подземные собаки? — Он оглянулся на своих людей."
"— Поцелуй меня в зад, Ультин! — выкрикнул один, шедший впереди, но перехватил тяжелый взгляд Ваэлина, побледнел и опустил глаза. Видя пот, проступивший на лбу солдата, и страх на лицах его товарищей, с тревогой косившихся на окружавшую чащу, Ваэлин подавил окрик, готовый сорваться с губ.
— Из Ренфаэля я уехал уж годков пятнадцать тому, ваш'лордство, — ответил Ультин. — С тех пор и зову домом нашу вонючую дыру в земле. Хотя не скажу, что так уж истосковался по родине. Там была всего-навсего жалкая деревушка, в которой обитали грязные шахтеры, которым нищий лорд платил убогое жалованье. Так и я тянул лямку, пока не услышал о Пределах от заезжего лудильщика. Мол, там такой парень, как я, может загребать вчетверо больше — если, конечно, не забоится холода и дикарей. Ну, подкопил малость деньжонок, сел на корабль, и вот я тут. Никогда не думал, что придется вернуться назад.
«Если там еще осталось что-нибудь, к чему можно вернуться», — подумал Ваэлин.
Сеорда приставили сопровождающих к каждому полку. Первый полк вел Дракиль, с ним те общались только скупыми жестами: идите туда или стойте здесь. Казалось, Гера еще неохотнее терпел рядом с собой Аль-Сорну, чем прежде. Он избегал его взгляда и говорил лишь на родном языке, что принуждало Дарену переводить. «Это из-за волка, — догадался Ваэлин. — Им неприятно чувствовать себя чужаками в собственном лесу».
Вождь сеорда привел их на прогалину около мелкого ручья, где можно было разбить лагерь на ночь. Выполняя приказ Ваэлина, костры никто не разжигал. Наскоро перекусив холодным вяленым мясом, люди поплотнее завернулись в свои плащи. Не слышно было песен, почти никто не разговаривал. Солдаты то и дело вздрагивали, слыша звуки ночного леса.
— А чего это? — шепотом спросил Ультин, когда из мрака донесся жалобный плач.
— Лесной кот, — пояснила Дарена. — Самку зовет.
Гера Дракиль сидел на небольшом валуне посередине ручья. Ручей был неглубок, но плеск воды предупредил сеорда о приближении гостя. Разобрав, что это Аль-Сорна, вождь глянул на него исподлобья и молча снял тетиву с лука, плоского, с толстой, обмотанной кожей рукоятью. У стрел были странные, тускло поблескивавшие наконечники, не похожие на железо.
— А броню они пробивают? — спросил Ваэлин.
Дракиль вынул одну из стрел и поднял ее, поймав наконечником лунный луч.