Историческое повествование о боевых действиях советских войск во время операции «Багратион» в 1944 году. Автор описывает подвиги Восьмой гвардейской роты под командованием старшего лейтенанта Воронцова, её боевой путь и встречу с власовцами. Произведение раскрывает суровую реальность...
Младшие братья Евстрата, Николай и Сергей, воевали на севере, в Карелии. Евстрат часто получал от братьев письма. Но о том, что случилось с родителями и младшей сестрой, Евстрат писать им не осмеливался. Опасался: получат такое страшное известие, озвереют, мстить кинутся, в самое пекло полезут. Страшно Евстрату было сиротой остаться. Жена и дети его тоже в риге сгорели.
– Мужики вернутся…
Трофим уже спал, укрытый их шинелями.
– Мальчонку-то ты, Кондрат, как, насовсем взял? Или оприютил на время? – спросил Фёдор, поглядывая на спящего Трофима.
– Насовсем. Если приживётся. Диковатый. Боюсь, потяжеле станет, сбежит. Мамку с батькой мечтает найти.
– А кто они у него?
– Да вроде военные. А там, кто его знает. Запрос пошлю. Может, кто и отыщется. Без родного жить тяжело. В сиротах. Помнишь, как дед Андрей говорил? За лихого дядьку – хоть матку отдай, а всё не родня.
– Это точно…
Постреливали уголья в умирающем костре, остывала уха в ведре. В густой темени Лушкина вира шумела у берега вода, скрипели утонувшие по колено стрелы кугушника. Рыба всплёскивала на самой серёдке заводи. Тяжело плёхала, крупная.
– А что, ребяты, – сказал весело Кондратий Герасимович, – неужто не дохлебаем до дна?
– Не думаю, что так ослабели, – в тон ему ответил Евстрат.
– Тогда ещё по стопочке… – Кондратий Герасимович разлил по кружкам последний спирт и на глазок разбавил ключевой водой из алюминиевого жбана. Однако свою долю махнул так, не портя градуса. – Ну, за то, чтобы через год на Храмовом бугре и в Заречье ребятишки в мячик играли!"
"Выпили. Крякнули. Застучали ложками. Хорошая получилась уха. Но Кондратий Герасимович радовался большему: мужики на пепелище пришли, стариков и родню помянули, в Лушкин вир с бреднем хозяевами полезли…
– А ты, значит, Кондрат, гвардейской ротой командовал, – отдуваясь от горячего хлёбова, сказал Фёдор.
– И гвардейской, и штрафной, – кивнул Кондратий Герасимович. – И взводным по первости пришлось, и даже рядовым бойцом.
– Как? И в штрафную попал?
– И в штрафную.
– Говорят, туда если попал, то всё, пиши домой прощальное письмо. Смертники. Как же тебя туда угораздило, Кондрат?
– Как-нибудь расскажу. Дело-то, ёктыть, невесёлое. Хотя и воевал я в штрафной роте не солдатом-штрафником, а офицером, командиром взвода. Тройной оклад.
– В бой-то вместе со всеми шёл?
– А как же. Но вначале их поднять надо. Штрафных, главное, поднять. А там – пошли. Штрафная рота – не тюрьма.
