Историческое повествование о боевых действиях советских войск во время операции «Багратион» в 1944 году. Автор описывает подвиги Восьмой гвардейской роты под командованием старшего лейтенанта Воронцова, её боевой путь и встречу с власовцами. Произведение раскрывает суровую реальность...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Власовцев в плен не брать» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Историческое повествование о боевых действиях советских войск во время операции «Багратион» в 1944 году. Автор описывает подвиги Восьмой гвардейской роты под командованием старшего лейтенанта Воронцова, её боевой путь и встречу с власовцами. Произведение раскрывает суровую реальность...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Историческое повествование о боевых действиях советских войск во время операции «Багратион» в 1944 году. Автор описывает подвиги Восьмой гвардейской роты под командованием старшего лейтенанта Воронцова, её боевой путь и встречу с власовцами. Произведение раскрывает суровую реальность...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ждут, когда мы снимем оцепление. Хотя в таком тумане, к утру, кое-кто может и попытать счастья. Моя смена как раз перед рассветом будет. Самый воровской час…
Недалеко послышался разговор. Чиркнули кресалом. Запахло махорочным дымком."
"– Пулемётчики, – пояснил Лучников. – Дежурный пулемёт. Тоже не спят.
Воронцов машинально потрогал в карманах ребристые бока гранат и сказал:
– Передайте расчёту, чтобы больше не демаскировали. Полыхают своими «катюшами»… И потише пусть разговаривают.
– Молодёжь…
Воронцов зашёл в землянку. Старшина Численко сидел за столом и что-то писал.
Это был лучший его командир взвода. Во всём у него был порядок. Вот и Лучникова он воспитал, подтянул до образцового бойца. На пост выставил в самое опасное время. Доверяет.
– Домой пишешь? – спросил Воронцов взводного.
– Пишу. А тебе тоже не спится?
Они, старожилы роты, давно уже были на «ты».
– Как думаешь, сколько нас ещё тут, в пуще, продержат? – спросил Численко.
– Комбат говорил, что вот-вот должны подойти несколько рот «смершей». На зачистку. Значит, нас снимают. Пойдём свой полк догонять.
– Где он теперь, полк…
– Ты подтяни своих пулемётчиков, чтобы на бруствере не курили. Сейчас шёл, так они «катюшей» шваркают… За километр видно.
И тут над накатником простучала редкая басовитая очередь «максима».
– Дежурный, – пояснил Численко. – Расчёт надёжный, хоть и молодые. Твои земляки, Александр Григорьевич. Службу исправно несут.
В ту ночь на белые пелены тумана смотрели не только старший лейтенант Воронцов и часовой Лучников. Не только они слушали, затаив дыхание, как лихо беспокоил тишину спящего луга одинокий коростель.
Слившись с деревьями, на опушке леса стоял человек в поношенной форме красноармейца и наблюдал за тем, как гаснет на западе багровое небо, оттеняя чёрную полоску дальнего леса. Человек думал о том, что, если идти и идти всё туда и туда и никуда не сворачивать, то рано или поздно придёшь в Августовские леса…
На другом конце луга, где-то возле деревни, слышались голоса. Это Советы всё ещё не снимали блокады, охватив Чернавичскую пущу со всех сторон.
Попытаться пройти где-нибудь между их заставами? Рискнуть в полной темноте, когда загустеет туман, проползти ужом мимо постов? Снять часового? Но – куда дальше?
На другом конце луга, где днём работал крупнокалиберный пулемёт, посвечивал папиросный уголёк. Какая хорошая цель для ночного снайпера, подумал человек и вскинул мосинскую винтовку кавалерийского образца с укороченным стволом. Немецкий автомат он зарыл в овраге вместе с камуфляжем цвета древесной лягушки. Уголёк дальней папиросы на мгновение исчез, потом снова появился, и вскинувший кавалерийский карабин без труда поймал его в колечко намушника.
