– Так он же уже приходил! Как раз сегодня… то есть вчера вечером… еще спрашивал, не пахнет ли газом…
Я вспоминала свой сон.
До меня внезапно дошло – ведь это отец спас меня… ну, и Валентину с Гошей заодно. Если бы он не пришел во сне, если бы не разбудил меня – я бы не проснулась, умерла бы во сне от отравления газом. Или Валентина встала бы, включила свет или закурила – и вся квартира взлетела бы на воздух…
И тут в голову пробились Валькины слова.
– Кто, говоришь, был? Газовщик?
– Ну да, сказал, что из Горгаза…
– Очень интересно… – проговорила я, – стало быть, пока он не появился, плита нормально работала, утечки не было, а как только мастер ушел, все сразу и сломалось…
– Да он чего-то там не доделал, – призналась Валентина после некоторого раздумья. – Гошка пришел, его увидел, меня сразу приревновал. Что, орет, у тебя там за мужик прохлаждается, пока муж на работе вкалывает? Уже хотел ему морду бить… Ну, тот, видно, испугался, да трубу и не завернул как следует.
После таких слов у меня внезапно заболела голова.
– Уроды вы, – вяло сказала я, – и ты, и Гоша твой полный придурок. Из-за его тупости могли все погибнуть.
– Он не урод, просто ревнивый очень, – с гордостью сказала Валентина, – а тебя зависть берет, что у меня есть муж, а у тебя нету…
– Да мне такой, как твой Гоша, даром не нужен! – вспылила я. – Приплачивать станут – не возьму!
Валентина открыла рот, чтобы заорать, но вспомнила, что, если бы я не проснулась вовремя, мы бы и вправду все давно слушали ангелов на том свете.
– А где хорошего-то взять? – философски спросила она. – Нужно брать что есть, иначе вообще всю жизнь одна прокукуешь. Так что ты, Машка, при таком отношении к жизни вполне можешь пролететь как фанера над Парижем.
И эта туда же! Просто как сестра тоже начинает меня воспитывать! Где они обучались?
Утром я едва продрала глаза, до того было худо – видно, все же надышалась порядочно газом. Соседи спали – Валькина смена в ее «Васильке» вечерняя.
Я потащилась в ванную и поглядела на себя в облупленное зеркало. Вид был – что надо, как любил повторять отец – с пальмы на кактус. Кактус – это я, волосы дыбом, глаза заплыли, нос отчего-то распух. Шея по-прежнему на сторону, синяк начал желтеть.
А пальма – это в нашей семье сестрица Ольга – стройная, подтянутая, безупречная. Правда, в последнее время и ей досталось…
Я вздохнула. Как ни крути, а на работу надо идти. Иначе выгонят, у нас с этим строго.
