Автор
На пляже едва достойный троечник: шезлонги хаотично разбросаны, навесы требуются ремонт, а песок – серый, грязно-серый, не красящийся в сравнении с белоснежными коралловыми островами. Крупный, пустой и унылый, он лишь напоминает о карьерах добывающих руду, где опасность может быть еще более явной....
Может, ему требуются индивидуальные тренеры по всем видам спорта?
Юрьева бросила взгляд на огромную фигуру.
— Неужели и вас привезли силой?
— Оставь свои церемонии, мы не в пансионе благородных девиц. Тебя как зовут?
— Светлана.
— Очень хорошо. Вот ее, — гренадерша указала на пловчиху, — Вера, а меня Гера.
— Гера? — удивленно переспросила гимнастка.
— Ага. Любимый папочка расстарался. Он у меня археолог, дал имечко в честь древнегреческой богини. Парни сразу же начали звать Герасимом. Не все, конечно, а только метатели.
— Так ты метательница? Скорее диска, а не копья, — продолжила гадать Светлана.
— Подруга, ты отстала от жизни. Женщины уже давно метают молот.
— Ясно, насчет тебя я ошиблась. Попробую с Верой. Думаю, она пловчиха.
— Молодец, как запросто она тебя раскусила, Верочка! Шерлок Холмс в юбке.
— Теперь я попробую, — пловчиха встала с кровати, обошла вокруг Светланы. — Будь она хотя бы на десять сантиметров ниже, сказала бы, что гимнастка.
— Мастер спорта международного класса. Дали в самый последний момент.
— Тогда ты не моя коллега, телосложение совсем другое. Для легкоатлетки у тебя слишком широкие плечи, не разгонишься против ветра, — усмехнулась Вера. — Все, знаю, ты — лыжница.
— Надо было сразу остановиться на гимнастке.
Пловчиха равнодушно отнеслась к своей ошибке. Они начали расспрашивать Юрьеву о ее жизни. Услышав, что Светлана детдомовская, Гера воскликнула:
— И ты тоже! Значит, они специально отлавливают тех, у кого нет близких родственников.
— Но ты говорила, что у тебя есть отец.
— Были, и отец, и мать. Когда мне исполнилось шесть лет, они погибли в аварии.
— Гере повезло, она хотя бы шесть лет прожила с родителями. А меня мать бросила новорожденной. Подкинула к дверям чужой квартиры. Ее так и не нашли.
— Хорошо везение. Ты другой жизни не знала, можно сказать, с пеленок оказалась на казенных харчах. А каково было мне, привыкшей к заботливым любящим родителям, жить в чужом мире с агрессивными детьми, равнодушными воспитателями, спать в продавленной кровати и питаться всякой дрянью.
— Представляю! Судьи, увидев двухметровую каланчу, были бы в шоке.
— Судьи бы всегда ставили мне наивысшие оценки. И попробовал бы кто-то сделать иначе.
— Грозна ты, мать! Твою бы энергию да в военных целях.
