Автор
На пляже едва достойный троечник: шезлонги хаотично разбросаны, навесы требуются ремонт, а песок – серый, грязно-серый, не красящийся в сравнении с белоснежными коралловыми островами. Крупный, пустой и унылый, он лишь напоминает о карьерах добывающих руду, где опасность может быть еще более явной.
— Был бы нормальный, дал бы хоть один вечерок по-человечески расслабиться.
Тут даже Абрам догадался, что имеет в виду Буек:
— Я бы тоже выпил. Уже давно забыл, какая на вкус водка.
— Очень хорошо, — обрадовался Буек. — Тогда слушай внимательно. Ты знаешь, что Филин разрешил нам с Муфлоном рыбачить, но запретил подходить к берегу. Ты говорил, будто хорошо плаваешь.
— Да, — подтвердил глупый Абрам.
— Прекрасно. Завтра мы свободны, поплывем на катере в заводь. От нее до берега метров двести. Возьмем бабки, ты незаметно заберешься на катер, а когда мы остановимся в заводи, отчалишь на берег. Только возьми полиэтиленовый пакет.
— На фига?
— А как ты явишься в магазин? В одних трусах?
Шероховатости появились в деле с самого начала. Сперва Абрам, идя к пристани, едва не сорвал всю затею. По закону подлости навстречу ему шел Филин. Казалось, ничего страшного, боевики имеют право ходить по всему острову. Но Абрам задергался, шмыгнул в кусты. Филин услышал подозрительный шорох, но списал его на лис, заселивших остров. На полусогнутых Абрам подобрался к катеру. Вскоре туда подошли Буек с Муфлоном.
— Готов? — спросил Муфлон.
Абрам кивнул головой. Буек достал из кустов широкую доску с пропилом посередине.
— А это зачем? — удивился Абрам.
— Ты бутылки в зубах потащишь или к яйцам себе привяжешь? — раздраженно спросил Муфлон.
— О твою башку разобью! — возмутился Абрам.
— Спокойно, мужики, давайте жить дружно, — примирительно сказал Буек.
Он боялся, что Абрам обидится и они потеряют гонца. Иначе он сам бы охотно потешился над туповатым корешем. Муфлон уже понял свою ошибку."
"— Засунешь ручки сумки в пропилы и поплывешь. Пропилы узкие и глубокие, ручки будут сидеть в них, как родные, не соскользнут. И тебе какая-никакая помощь в заплыве.
Они забрались в катер. Абрам разделся и улегся на дно, чтобы Филин случайно не заметил третьего лишнего на судне. Лежать было холодно. Тут Абрам сообразил, что в воде будет еще хуже. Насколько она прогрелась? Градусов до семнадцати-восемнадцати. Но отступать было поздно. Если он сейчас передумает, кореша все равно сбросят его в воду. И останется у него тот же путь — к берегу, поскольку от заводи до острова расстояние в три раза длиннее.
Муфлон заглушил мотор, катер остановился.
— Давай! Я подошел, насколько мог. Дальше уже нельзя.
Они с Буйком встали, якобы разматывая удочки, заслонив обзор со стороны острова. Абрам осторожно соскользнул в воду.
