Автор
На пляже едва достойный троечник: шезлонги хаотично разбросаны, навесы требуются ремонт, а песок – серый, грязно-серый, не красящийся в сравнении с белоснежными коралловыми островами. Крупный, пустой и унылый, он лишь напоминает о карьерах добывающих руду, где опасность может быть еще более явной.
Он ухватил рыбака, что помоложе, за грудки:
— Отдай доску, или я тебя, козел, в озере утоплю.
И поскольку рыбак упорно отрицал свое участие в хищении ценного имущества, Абрам потащил его к воде. Когда лицо несчастного оказалось в озере, второй рыбак сзади огрел боевика по голове удилищем. Как говорится, были бы мозги — было бы сотрясение. Но чего нет, того нет. Абрам развернулся и бросился на обидчика. Тот с удивительной для его лет прытью кинулся наутек. На его пути оказался куст, который рыбак проскочил, не заметив. А вот Абрам заметил. Заметил лежавшую там доску. Он перепутал кусты! Выходит, боевик напрасно мордовал рыбаков. Но нет худа без добра. Второй рыбак тоже благоразумно дал деру, и Абрам остался в гордом одиночестве. Он разделся, укрепил в прорезях сумку и… замер в растерянности. Теперь ему некуда было деть одежду. Только через несколько мучительных минут боевик сообразил, что ее можно засунуть в сумку вместе с выпивкой. Абрам тронулся в обратный путь. Возвращение вышло гораздо сложнее. Потяжелевшая сумка замедляла скорость, а вода казалась гораздо холоднее. Боевик клял себя на чем свет стоит. Зачем он поддался на уговоры Буйка? Валялся бы спокойно на кровати, плевал в потолок. А Буек бы нашел себе другого дурака. Да некому было объяснить Абраму, что другого такого дурака на острове не было. Наконец боевик оказался рядом с катером. Он хотел забраться в него, но не тут-то было.
— Держись за борт. Мы пойдем вдоль острова; когда окажемся рядом с затоном, притормозим, ты там высадишься. А то стукнет Филину в голову прошвырнуться к причалу — и ля-ля нашей выпивке.
— Ну… — только это цензурное слово присутствовало в злобной фразе Абрама, отпущенной в адрес Буйка, прохлаждавшегося на катере."
"Однако делать нечего, Абрам ухватился за борт, другой рукой придерживая доску, и катер помчал его к острову. Судно вошло в затон, боевик сделал несколько гребков и ощутил под ногами дно. Абрам торопливо выбрался на берег и вновь пожалел о том, что опрометчиво согласился исполнить роль гонца. Обступавшие затон высокие деревья создавали густую тень, тело боевика покрылось гусиной кожей. Сейчас бы энергично растереться полотенчиком, но чего нет, того нет. И надевать сухую одежду на мокрое тело особого желания не было. И тут Абрам проявил несвойственную ему догадливость.
— Раз вы так, суки, то я имею право! Греться буду, — он решительно достал из сумки бутылку водки и с хрустом свинтил крышку.
Тут же боевик мысленно обругал себя за поспешность.
