Вне клана — это история об обычной женщине, которая оказывается среди мертвецов после сильного удара. Её тело вдруг начинает двигаться самостоятельно, перепрыгивая через рвы и препятствия. Внутренний спор между необходимостью выжить и вопросами о правомерности такого поведения создает непредсказуемую атмосферу приключенческого романа....
Слуги понесли блюда, на небольшую платформу в дальнем углу зала взошла девушка в воздушном белом одеянии, а двое мужчин споро принесли и установили высокую арфу. Музыка оказалась приятной и я, заслушавшись, пропустил первый обращенный ко мне вопрос.
— Каким же образом вы с братом оказались в проклятом лесу? — повторил мой сосед по столу.
Так, начались расспросы.
Я посмотрел на Аману — она ответила невозмутимым взглядом и продолжила аккуратно разрезать тушеного цыпленка. У Кастиана лицо вообще было каменной маской — абсолютно непонятно, о чем он думал.
Что ж, ладно.
Я повернулся к соседу.
— Это неинтересно, дан.
— Напротив, очень интересно! — возразил тот. — Границы Гаргунгольма уже несколько лет как четко установились, попасть туда случайно невозможно. Какая же необходимость привела таких славных молодых людей в это ужасное место?
— Это. Неинтересно, — повторил я, четко выделяя каждое слово, и растянул губы в улыбке.
Улыбка вышла не очень, потому что сосед сильно дернулся, будто хотел скорее от меня отодвинуться, но забыл, что, сидя за столом, этого сделать не получится.
Я торопливо стер улыбку с лица.
Надо, надо тренироваться перед зеркалом! Я ведь вовсе не напугать его хотел, а пытался изобразить что-то вроде легкой, ни к чему не обязывающей улыбки, которая так хорошо получалась у Аманы.
Сосед — кстати, не урожденный аль-Ифрит, а принятый в клан консорт, — быстро оправился от испуга и тут же пожелал узнать больше о моей — то есть нашей с Кастианом, раз уж мы «оказались» братьями — семье.
— Это неинтересно, — повторил я, больше не пытаясь улыбаться.
Потом повторил еще раз.
И еще.
После пятого вопроса — и моего одинакового ответа — вмешалась Амана.
— Право слово, дядюшка Галат, оставьте бедного юношу в покое! Вы же видите, какой он стеснительный!
— Стеснительный? — недоверчиво переспросил сосед.
— Да, — подтвердил я. — Ужасно стеснительный! Уж простите, дан.
Потом я поднял руку, привлекая внимание слуги, и велел принести себе того же любопытного блюда в виде фиолетовых розочек, которое сейчас накладывали Кастиану.
— Стеснительный, — проворчал сосед себе под нос. — Ага, как же, стеснительный он! Иштава задница!
Последовавшее за этим тихое шипение со стороны супруги соседа подсказало мне, что выражение «иштава задница» было не из тех, что употребляют в приличном обществе. Вероятно, то же касалось и фразы «иштава мерзость», которую я услышал в той безымянной деревне.
Интересно, кто такой этот «ишта» и чем он так прославился?..
