Вне клана — это история об обычной женщине, которая оказывается среди мертвецов после сильного удара. Её тело вдруг начинает двигаться самостоятельно, перепрыгивая через рвы и препятствия. Внутренний спор между необходимостью выжить и вопросами о правомерности такого поведения создает непредсказуемую атмосферу приключенческого романа....
Потом… потом какая-то невнятная пустота, перемежающаяся несколькими отрывочными образами — городской стены, поля ромашек, цветущей рощи, стада коров вдали… А потом слова Аманы, говорящей о том, что мне нужно оставить пауков, и вот уже перед нами на холме высится замок аль-Ифрит…
— Должно быть в тот момент я думал о чем-то своем и пропустил все мимо ушей, — сказал я наконец. — Прости, это мой недочет.
— Бывает, — хоть Амана и махнула небрежно рукой, но все же выглядела слегка встревоженной. — Да, кстати, Хеймес хочет поговорить с тобой сегодня вечером.
— Понял. Буду. И знаешь, пусть Кастиан тоже присутствует.
— Уверен? — Амана приподняла брови.
Я кивнул.
— Мне надоело избегать его вопросов, и два раза рассказывать одно и то же не хочется.
Территория между самим замком и окружающими его крепостными стенами была просторной, зеленой и ухоженной. Но спустившись по лестнице, я не пошел ни в один из скверов, ни к искусственному пруду.
Сейчас в ней было ожидаемо пусто — я помнил слова проводника, что служители появляются там только по утрам. До заката — я взглянул на небо — оставалось еще часа три.
Почему бы…
В самом деле, почему бы мне и не…
Казалось, прошло всего несколько мгновений между тем моментом, когда я принял решение, и когда я уже стоял рядом с местом, где начинались заросли высокой травы с красно-зелеными острыми стеблями.
Кому будет хуже, если я позволю себе небольшую слабость?
У меня хватило здравого смысла, чтобы снять камзол, аккуратно свернуть его, вывернув на левую сторону, чтобы не измять и не запачкать, а еще мимолетно подумать: как хорошо, что моя рубашка и штаны темного цвета. А потом я прошел шагов на десять в глубь зарослей — стебли доходили мне до пояса и росли густо — и сделал то, чего так хотел — просто упал в эту траву.
Не знаю, сколько времени я так пролежал, но вряд ли долго, потому что небо над прозрачным потолком оранжереи осталось таким же светлым. Из блаженного состояние полного отсутствия мыслей меня выдернули незнакомые голоса, женский и мужской.
— Почему здесь? — спросил мужчина.
