Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
С полицейским же кордоном происходило что-то непонятное — ровная линия перестроилась, и в следующее мгновение машины отъехали вбок, освобождая проезд. Внедорожник, разбрызгивая жидкую грязь, въехал на мост, пересек его и вскоре скрылся из вида.
Константин Леоне накинул на Джин свое пальто и, поддерживая, чтобы не поскользнулась, повел к машине.
— Ваше Сиятельство, почему его отпустили?
— По-твоему, я должен был дать снайперу добро? Пристрелить влюбленного в тебя парня, как бешеную собаку? — спросил Леоне, с интересом посмотрев на Джин.
— Я не хотела его смерти, — покачала головой Джина. — Но и любви тоже не хотела. Все, что мне нужно — чтобы он был подальше от меня.
— Странная ты, Джина Моранте. Вацлав Кнедл полюбил тебя той любовью, о которой мечтают девушки и на которую неспособны сейчас мужчины… — Леоне усмехнулся и покачал головой. — Поверхностные отношения, жажда крови, денег, обладания, секс — в этом нет той бездонной глубины, которую я увидел в этом человеке.
— Аминь, — сказала она.
ГЛАВА 24. Капитолий
— Раздевайся, грязная псина! Где это видано, чтобы шавки ходили в одежде? — в руках Пия возник толстый черный витой кнут, хлыст которого, напоминающий хвост змеи, с резким звуком опустился на пол в нескольких сантиметрах от ее плеча.
Прямо в лицо Джин полетел ошейник, анальная пробка с хвостом и какой-то странный черный предмет, оказавшийся кожаным шлемом, грубо имитирующим собачью морду. Прорезей для глаз и носа в шлеме не было, зато на уровне рта имелось круглое отверстие, не оставляющее пространства для раздумий о своем предназначении.
Вся эта атрибутика выглядела настолько вульгарно, пошло и отталкивающе, что Джина, не задумываясь, отпихнула ее от себя.
— О, да ты, как я погляжу, шлюшка с характером, — с веселым удивлением протянул Пий и кивнул конвою. — Наденьте на это мясо ошейник и шлем, приладьте хвост и подведите ко мне на поводке!
Сатанея от ярости и страха, Джин, как дикая кошка, зашипела, отползая на холодном мраморном полу назад от неотвратимо наступающих на дюжих солдат.
