Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
— Со мной!
Это был сумасшедший, бешеный марафон по лестницам и коридорам исполинского здания, то и дело сотрясаемого небольшими, но частыми взрывами. Не будь с ней неожиданного спасителя, Джина точно бы заблудилась, запуталась в хитросплетении темного лабиринта Капитолия, по которому расплывалась дымка и сильный запах горелого. Едкий дым попал Джин в глаза, она задыхалась — спутник тащил ее за собой, как на буксире. И когда она поняла, что больше бежать уже не может, в свежий морозный воздух охладил лицо и очистил легкие.
— Пять! Сейчас будет шестой, самый сильный! — не давая ей передохнуть и секунды, спаситель что есть мочи дернул ее за руку, выжимая из Джин максимум, на который она была способна.
И в тот момент, когда они почти пересекли пустую заснеженную площадь с замерзшим фонтаном посредине, совсем немного не добежав до припаркованной в переулке машины, спаситель дернул Джин, вдавив ее всей тяжестью своего тела в снег.
Землю до основания потряс заложивший уши взрыв такой силы, что стекла ближайших домов треснули, как едва схватившийся лед.
И лишь раскаленный слипшийся кусок меди, еще пару минут назад в виде щита и копья украшающий самую верхушку Капитолия, рухнул прямо в центр фонтана, взметнув осколки белого мрамора и хлопья снега.
Наступившая тишина казалась оглушительной и несколько минут Джин просто лежала на снегу, ослепленная, ошарашенная, совершенно потерявшая ориентацию в пространстве.
А потом пришла первая мысль.
Выжить в этом аду было невозможно…
Кажется, она сказала это вслух, потому что ее спаситель, помогая ей подняться из примятого снега, проговорил:
— Если вы про комиссара Кнедла, то перешедшие на его строну солдаты, скорее всего, успели его вытащить и покинуть здание.
— Решил подстраховаться? — эхом отозвалась Джина, ощущая странную щемящую боль в груди.
Каждый вдох почему-то давался с трудом.
— Дышите, дышите, это реакция на взрывную волну, сейчас пройдет, — проговорил синеглазый, искоса на нее глядя и добавил уже другим тоном.
