Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Осознавала, но все равно не выдержала:
— И что произошло с ней?
Комиссар откинулся в кресле и, сделав глоток вина, спокойно ответил, впервые задержав на Джин взгляд более пяти секунд:
— To же самое, что и любого пособника тех, кто сопротивляется режиму Догмы. Расстрел.
ГЛАВА 8. 5 лет назад
— Слушай, Джинни, ты, часом, ничего не попутала? Если я не ошибаюсь, мы на Торстона Горанова спорили, а не на Вацлава Кнедла… Или это у тебя стратегия такая тонкая — повсюду с ним таскаться, чтобы профессор литературы увидел и приревновал?
Кузина Надин Делиль не упустила возможности пустить в сторону Джин шпильку, при этом намеренно преувеличив реальное положение вещей.
Он с энтузиазмом взялся за анализ повести и, кажется, искренне полагал, что Джина испытывает такое же неподдельное чувство. Она с готовностью кивала, делала вид, что вдохновлена и заинтересована, вставляла какие-то общие реплики, но на деле получалось, что ответ на вопрос готовил Вацлав.
Забивать свою голову этой ерундой было попросту незачем — Кнедл все сделает за нее, еще и счастлив будет, что ей пригодился. Правда, он пытался распределить работу поровну, впрочем, себе оставив самых забористых и трудных для восприятия критиков творчества Бунина, а ей поручив тех, кто полегче. Но, в итоге, и тех и тех изучал сам, не говоря уже о том, что систематизировал прочитанное и делал выводы тоже сам. Джин вполуха слушала, как Вацлав вдохновенно говорил про «Митину любовь», и думала о чем угодно — о своих ногтях, о том, что надеть на предстоящее вечером суаре, о том, каков Торстон Горанов в постели, но только не о трагической любви худого большеротого юноши, которой так сильно проникся Вацлав Кнедл.
Все шло по плану, вот только ехидную кузину, которая в последнее время стала раздражать постоянными ехидными напоминаниями о сроках пари, в его подробности посвящать было не обязательно.
