Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви.
Он не хочет портить отношения с Асцаинским княжеством, вернее, теперь уже, получается, с республикой Догмой, поэтому и принял в академию человека, поэтому и не выгнал его за фактически непредумышленное убийство вампира.
— Сдалась Константину эта Догма, — Надин презрительно повела плечиком. — По- моему, какая-то отсталая страна третьего мира, к тому же населенная людьми, а не вампирами…
— Людьми, обладающими очень интересными технологиями, — негромко проговорила Джин. — Например, неуязвимостью к нашим вампирским способностям. Почти как упыри… А еще Лиз сказала, что медицина у них на таком высоком уровне, что они могут менять вампирскую природу. To есть из вампира сделать человека и наоборот. Это вообще какие-то запрещенные деяния, но в Догме это считается обычной практикой…
— Ну и что? Зря Константин осторожничает, несмотря на эти технологии Догме с Вайорикой не тягаться! Лучше скажи, действительно ли убийство было непредумышленное? — кузина накрутила на палец свой ангельски-светлый локон. — To есть, все-таки Кнедл Дюка на канделябр случайно насадил?
Джин закусила губу. Воскрешать в памяти события того холодного вечера не хотелось, но кузина вновь завела этот разговор, и, зная, что Делиль не отвяжется, Джина понимала — отмалчиваться бесполезно.
В какой-то момент в сознании Джин промелькнула ужасная мысль, что Кнедл изнасилует ее прямо сейчас, прямо на глазах умирающего в корчах Дюка Кремера разложит, захочет отомстить ей за тот поцелуй и ее последующее: «Это была просто шутка…».
Но испугалась она зря, потому что когда Вацлав обернулся, мутный лед его глаз треснул и они стали медленно наполняться холодным ужасом. Потрясением от произошедшего, как будто он не соображал, что творил. Вацлав отступил назад, наткнулся взглядом на залитую кровью мраморную статую девушки и месиво под ней в том месте, где находились ноги Чеботари и, задохнувшись, прижал ладонь ко лбу.
Джина в тот момент тоже была далека от спокойного состояния, но мысль о единственно верном в этой ситуации действии осенила ее практически сразу.
Только бы Константин Леоне оказался в академии! После того, как у них с Лиз родился сын, он стал реже здесь бывать, очень много времени проводя с семьей. У Джины в телефоне имелся его номер, хотя она всегда порывалась стереть его, не представляя, зачем он может пригодиться. Как оказалось, хорошо, что не удалила!
— Ваше Сиятельство, это Джина Моранте, — торопливо проговорила она в трубку, когда гудки сменились красивым бархатным «Алло».
