Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви.
— Я сейчас нахожусь в Танцевальном зале академии. Нужна ваша помощь. Срочно!
— Иду, — не тратя времени на лишние расспросы, проговорил Константин и отключился.
Нет, она, конечно, слышала о том, что быстрое передвижение — одна из сверхспособностей Леоне, но даже предположить не могла, что он явится сюда через три минуты, собранный и, как всегда, потрясающе красивый. Когда-то Джина страстно мечтала о нем, но теперь от этих глупых мечтаний не осталось и следа, ведь неотразимый князь целиком и полностью принадлежал ее подруге Лиз… Или это она принадлежала ему…
Умирающего Дюка Кремера Константин исцелил практически в последние секунды его жизни, как пушинку стащив с канделябра и залечив его страшную рану сиянием из своей ладони. С потерявшего от болевого шока сознание Чеботари Леоне без каких-либо усилий статую поднял. Джин знала, что он не может отрастить уборщику новые ноги, но его рану великий князь так же залечил, хотя Джин видела, что это далось князю сложнее, чем исцеление Кремера.
После того, как Константин отдал несколько тихих распоряжений охране академии, которая прибыла почти сразу после него и тут же занялась находящимися без сознания Кремером и Чеботари, случилось нечто из ряда вон выходящее. Джин была уверена — сейчас великий князь велит ей рассказать, что здесь произошло, но вместо этого он приказал ей в сопровождении охраны идти в свою комнату.
— Ваше Сиятельство, а вы не хотите узнать… — начала было Джин, но Леоне перебил ее:
— Я хочу поговорить с Вацлавом Кнедлом, Джина. Иди. И, будь добра, не распространяйся о том, что тут произошло.
ГЛАВА 13.2
Спорить с Константином Леоне было невозможно. Джина бросила мимолетный взгляд на Вацлава и вышла. К этому момент Кнедл уже совладал со своим ужасом, загнать его вглубь, а, может, пришел к выводу, что все сделал правильно. Он стоял посреди зала в своей залитой кровью рубашке очень прямой и отрешенный, кажется, еще больше, чем всегда."
"О чем Леоне говорил с Вацлавом Кнедлом, так и осталось тайной. Но для Джины, на все сто процентов уверенной, что после такого человека из Академии Вампиров исключат, стало полной неожиданностью то, что его оставили. Даже более того, о произошедшем вечером в танцевальном зале так никто и не узнал. Каким-то образом Леоне удалось заткнуть рот и Феликсу, который оказался охранником, следящим за мониторами (он сразу же уволился), и Кремерам, к огромной радости Джин забравшим своего сыночка из академии, и даже оставшемуся без нижней половины тела уборщику Чеботари.
