В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Он сделал большее – придвинулся, поставил второе колено на кровать, и теперь навис над ней, полностью поглотив пространство вокруг неё. – Интересно.
Марика на мгновение прикрыла глаза.
Сама напросилась.
Захотела самостоятельности – получи.
– Ничего интересного в моей болезни нет, – быстро выпалила она, проклиная себя за малодушие. В глазах защипало. – Для того, чтобы нормально жить, мне постоянно нужна кровь оборотня. Именно вашего рода. Другая не способна утолить мою жажду. Мне надо немного, но регулярно."
"– Почему? – спросил, как ножом полоснул.
И глаза…
Почему он смотрит так, точно пытается проникнуть внутрь её естества, под кожу, там, где затаилась мифическая душа…
Марика сглотнула подступивший к горлу ком.
– Не знаю. Не знаю я, не знают врачи. Некий медицинский феномен.
– И ты постоянно питаешься нами? – голос оборотня завибрировал.
Видимо, одна мысль о том, что она кормиться от представителя его рода, была ему противна.
Марику начинал пугать их разговор. Одно дело, когда она от безнадежности, от съедаемого её изнутри голода, разрывающего на части внутренности, сводящего с ума, лишающего разума; заходит в бар, уже не надеясь ни на что, уже готовая на всё.
– Да. Мы платим деньги за кровь. Большие.
Ещё одно признание, сорвавшиеся против её воли.
Ей лучше молчать. Ничего не говорить.
Так безопаснее.
– Хотел бы я посмотреть на продажного ублюдка, что добровольно согласился постоянно кормить вампирское…, – мужчина резко оборвал себя.
Марику заколотило.
Нервозность и психическая нестабильность медленно возвращалась в её сознание, завладевала разумом, превращая её в дрожащее никчемное существо.
– Ты хотел сказать – отродье? – её вопрос прозвучал жалко. – Для тебя я и есть вампирское отродье, чего уж тут. Я слышала и оскорбления похлеще. Знаешь… Они обидны, но к ним можно привыкнуть. Серьезно. Если жизнь ставит тебе условия, когда тебе приходится выбирать между вечным голодом, жаждой и обычным стремлением продолжить жить, ты быстро привыкаешь не обращать внимания на чужие слова.
Марика говорила, одновременно пытаясь успокоиться.
Главное – не паниковать.
Она утолила голод.
Почти утолила.
А, значит, сможет попасть домой.
Попросит прощения у дедушки, и всё наладится.
Он любит её. Простит. Всё будет хорошо. Конечно, всё будет хорошо.
Всё будет хорошо….
