В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Девушка не ошиблась – мужчина был очень опасен.
– Где моё платье? – тихо спросила она, продолжая стоять на своём. Лежать голой под обжигающим взглядом зверя она не намеревалась. Да и загостилась у него.
Последнее, что помнила Марика, как оторвалась от его шеи. Дальше пустота и темнота. Ожидалось, что она придёт в себя где-то на обочине или на задворках бара.
Что же получилось? Её пожалели, приютили, обогрели?
С трудом верилось.
Не смотря на то, что война между вампирами и оборотнями давно закончилась, ненависть между кланами никуда не делась.
– Про какое платье ты говоришь? – мужчина прищурил глаза и шире расставил ноги. – Его порвали мои парни. У тебя проблемы с памятью?
Марика притихла. Точно! Платье разорвали. Трусики тоже. У неё ничего не осталось из одежды.
Плохо.
Очень плохо.
Пришлось признаться:
– Да, иногда у меня бывают проблем с памятью, – она сама не понимала, почему решилась на откровение. С другой стороны, что ей терять? И что скрывать? Все карты открыли.
Она не договорила.
Мужчина поставил одно колено на край кровати и потянулся к девушке.
Его глаза, в которых клубилась тьма, смешанная ещё с чем-то тягуче-притягательным, завораживали и одновременно пугали. Марика по жизни была пугливой, чем постоянно пользовался кузен.
Кузен! Неприятная дрожь прошлась по телу, вызвав поток холодных мурашек. Ко всем прочим жизненным неурядицам, не стоило сейчас вспоминать его. Не стоило и всё.
– Ты до сих пор голодная? – поинтересовался оборотень, переставая рычать.
Он смотрел на её лицо, не отводя взгляда.
Потребность чем-то прикрыться усилилась.
Марика, чтобы хоть как-то скрыть наготу, положила одну руку на груди, и притянула к ним колени, одновременно усаживаясь боком.
– Отвечай!
Она поспешила с выводами, когда решила, что оборотень поостыл.
Напротив.
Сейчас, когда они находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, она отчетливо видела, как напряжены его мышцы.
Ниже смотреть она не решалась.
Снова облизнула губы.
И снова в ответ глухое, утробное рычание.
Да что происходит….
– Да, я голодная, – захотелось спрятаться, впечататься в спинку кровати, убежать, исчезнуть, испариться. Потому что за её признанием всегда следовали насмешки.
– Маленькая ненасытная вампирша, – мужчина не стал насмехаться.
