В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Две инстанции, во веки вечные признанные пробуждать в людях самые низменные инстинкты.
И сейчас, в этот миг, в пустом зале бара, Николай имел вампиршу, которую кормил. Он чувствовал каждый глоток. Она глотала, он вторгался в её лоно. Он – рычал, она чуть слышно постанывала. И он точно знал, теперь её стоны были не от боли.
Да, он не был нежен. Плевать! Ему было важно её тело и её жаркая плоть! Плоть, которая повергла его на лопатки, напоив самым сладчайшим нектаром!
Ник двигался яростно, врезаясь в лоно девчонки.
И развязка настала.
Утробно зарычав, Николай начал исторгаться в вампиршу густым семенем. Оргазм был столь ярким, что на жалкие мгновения у мужчины перед глазами вспыхнул фейерверк.
Вампирша, почувствовав его последние самые глубокие толчки, замерла и перестала питаться. Очень медленно оторвала голову от его шеи и уперла руки в его плечи. Снова задрожала, точно вместо желанного утоления жажды к ней пришёл холод.
– Спасибо…
Её тихий шепот прозвучал едва различимо даже для слуха оборотня.
После чего она безвольно повисла у него на руках, потеряв сознание.
Глава 2
Открывать глаза было больно.
Как и встречать новый день.
Снова тупик.
Снова поиски.
Снова побег.
Куда на этот раз ей податься?
Где найти пристанище?
И где, собственно говоря, она находится сейчас?
Марика не спешила открывать глаза. Знала – чревато последствиями. Сначала надо постараться определить, где она находится.
Она лежала на мягкой постели с простыми хлопковыми покрывалами. Уже хорошо. Не подворотня и не земля.
Но что дальше?
– Вижу, что пришла в себя, малявка. Заканчивай притворяться.
Холодный чужой голос ворвался в сознание, обжигая его холодом.
Оборотень.
Тот самый.
Тот, кто напоил её вчера.
И взял.
Снова он. Но как?… Как?…
Марика застыла. Так, спокойно! Только спокойно! Она – жива! К ней медленно возвращается сила. Теперь всё будет в порядке.
Ведь правда?
– Ты меня плохо слышишь, маленькая вампирская шлюшка?
Оскорбления сыпались, как из ведра.
Ничего, она стерпит. Ей не впервой.
Слова – ничто. Жажда – лишь она – треклятая – имеет значение.
– Слышу, – пришлось ответить, и открыть глаза.
Первое, что увидела Марика – были высокие потолки, выполненные из липы. Красивые. Ровные. Внушающее некое успокоение. Создающие уют.
Уют… Что ей приходит в голову? О чем она думает?
Явно не о том.
