В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Вернулась в спальню, дрожащими руками распахнула платяной шкаф, нашла мужские шорты, в которых утонула, и которые на ней смотрелись, как брюки широкого кроя. С рубашками было сложнее. Они были огромными, как их владелец. Но у Марики не было выбора.
Выглядела она, как чудо чудное.
Плевать.
Деньги она обнаружила в комоде. Взяла лишь несколько купюр. При этом чувствовала себя отвратительной мерзкой воровкой. Но без денег ей не вернуться домой. Хватит и того безумства, что она оказалась без сумочки на улице накануне.
Когда выходила из дома, в голове мелькнула шальная мысль – а если остаться?
Вот взять и остаться.
Посмотреть, что будет дальше. Как поведет себя большой парень, когда вернется домой. Снова наброситься на неё? Предложит покормить, а взамен получит её киску?
Марику кинуло в жар при одной мысли, что она снова окажется под ним. Более того, в голове вообще возникла безумная мысль: приятно ли дотрагиваться до его литых мышц, до его бронзовой от загара кожи? Какого это запускать руку в короткие волосы? А какие они на ощупь: жесткие или шелковистые? А интересно, преображается ли его лицо, когда он улыбается…
Пришлось шикнуть на себя, чтобы вернуться в реальность.
Да, у неё не всё в порядке с головой, Марика об этом давно знала. Смирилась. Как называют подобных ею людей? Мазохистами? Наверное, она и есть чертова мазохистка.
И на то у неё были причины.
Проклятая война наложила черную окровавленную лапу на всю её жизнь.
"Марика напоследок окинула «берлогу» оборотня и вышла, прикрыв за собой дверь.
Она знала – она сюда вернется.
Вот и сейчас, рассказывая Дарию о Нике, она начинала возбуждаться. Марика сначала даже не поняла, что за странное волнение охватывает её тело. Откуда взялось томление, сосредоточенное внизу живота? Тягучая тяжесть в лоне, требующая выхода?
Захотелось запустить руку под платье, отодвинуть в сторону трусики и проверить на самом ли деле она увлажнилась, или её больное воображение принимает действительность за реальность?
– Этот Николай, я понимаю, так его зовут, произвел на тебя впечатление, Марика? Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил, и он начал кормить тебя на регулярной основе?
– Нет, дедушка…
– Подожди, успокойся, ты сегодня необычайно взволнована, детёныш.
