В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Ссутулившись, посмотрела на мужчину, и снова на её лице возникло нечто подобие улыбки.
Николай ждал. Сам не зная чего. Благодарных слов, что разогнал от неё парней? Что спас от изнасилования? Второе – не факт. Потому что его член запульсировал в штанах, уткнувшись в грубую ткань джинсов.
Мужчина видел, как бледная кожа девчонки покрылась мурашками. Гостья замерзла и испытывала сильный страх.
Но она не сделала ни единой попытки убежать.
И Николай матерясь, наплевав на доводы разума, руководствуясь животными инстинктами, принял решение поразвлечься.
Он молниеносно преодолел метр, разделяющий их. Резко вдохнул запах, источающий её кожей. Почувствовал, как он, заполняя легкие, стремительно проникает в кровь, отравляя своим неповторимым ароматом. Запах девочки пришёлся ему по вкусу. Более того, зверь, который рвался наружу с того самого момента, как она переступила порог его бара, торжествующе взвыл.
Действовал Николай так же быстро. Схватил девчонку за волосы, потянув на себя. Он знал, что причиняет ей боль, но убедил себя, что ему наплевать.
Она – вампирша.
Всё.
Этим всё сказано.
– Ты выбрала не то место, чтобы попить кофе, – глухо прорычал Николай, намереваясь покончить с усиливающимся желанием. Вожделение огненной магмой разлилось по его телу и сосредоточилось в основании члена.
Он так бы и сделал, если бы вампирша не без труда не разлепила лопнувшие губы и не выдохнула:
– Покорми меня.
Николай замер, нахмурившись. Потом так же неприветливо злорадно оскалился.
– И что же ты предпочитаешь, кровососка? – он сознательно использовал тоже оскорбительное слово, что и Жора.
Девушка дернулась, ноги подкосились, и преодолевая внутреннее сопротивление, снова жалобно попросила:
– Покорми…
И тут в голове Николая взорвались сотни петард! Вовлеченный в игру, предвкушая забаву, он не сразу понял, о какой форме кормления говорит малявка.
