Прикинь, парадокс, как сказала бы тетя Варя. Тебе надо уезжать, не твоя это страна, Княгиня. А я с тобой не поеду. Во-первых, мне там делать нехер, а во-вторых , тебе со мной делать нехер. Ну и, плюс ко всему, я невыездной. Так что, на этом наша с тобой тупая история закончится. Чтоб не рвать друг друга.
После этого он встал, чуть помедлил, словно еще что-то хотел добавить. Или сделать. Но затем развернулся и вышел из комнаты."
"В полной прострации я услышала, как хлопнула входная дверь.
Розгин делал все основательно, до конца. Всегда.
Я тогда даже заплакать не смогла.
Сидела, смотрела в окна, увитые красно-зелеными листьями, тискала в руках билет.
В мою прежнюю, счастливую стрекозиную жизнь.
Для меня все закончилось хорошо, ведь так?
Тогда, пять месяцев назад, я не была в этом уверена.
Теперь, стоя на открытии собственной галереи и разглядывая свою картину, на которой только очень пристальный взгляд мог угадать очертания черной мужской фигуры в надвинутом на глаза капюшоне, стоящей в проеме двери, я могла с уверенностью сказать, что я счастлива.
Для меня определенно все закончилось хорошо.
P.S.
- Прикольная картина, - хрипловатый низкий голос за спиной заставляет вздрогнуть. Крепче сжать бокал с соком.
Я на мгновение закрываю глаза, собираясь с силами и унимая бешено бьющееся сердце, затем отвечаю.
Подчеркнуто нейтрально:
- Вы считаете?
- Неа. Мазня какая-то. Но бабла, наверно, стоит немерено.
– Говорящий придвигается ближе, и его тяжелый, с нотками табака и спиртного парфюм заставляет мои колени подрагивать.
- Да, вы правы, картина не дешевая, но она того стоит.
- Нихрена. Зачем копия, когда есть оригинал?
Пальцы сжимают бокал сильнее.
Самоуверенный, невыносимый, наглый гад!
Как был, так и остался.
Я резко разворачиваюсь и упираюсь в черные серьезные глаза.
Ну здравствуй, Розгин.
P.P.S.
Она не изменилась.
Верней, не так.
Изменилась.
Стала еще круче.
Розгин медленно скользит взглядом от наливающихся злостью и радостью кошачьих глаз ниже, к пухлым губам, ниже к груди, ставшей как будто больше, ниже…
К небольшому, обтянутому облегающим платьем животику.
И застывает там намертво.
Губы удается разлепить не сразу. Но когда удается, вырывается невнятный хрип:
- Это… Это… ЧТО???
«ЧТО» выходит особенно страшно, но Княгиня не пугается.
