И встал буфером между мной и тем страшным мужчиной, про которого я только кличку знала. Кочегар.
Розгин положил неожиданно горячую ладонь на мои ледяные пальцы, мягко сжал.
- Я просто калитку закрою и вернусь. Не паникуй, Княгиня. Прорвемся.
Он отцепил пальцы от своей куртки, по одному, не отпуская мой умоляющий взгляд.
Постоял, а затем неожиданно провел ладонью по щеке, тронул большим пальцем губы.
- Все хорошо будет.
И вышел.
А я осталась стоять, ошеломленная не столько его действиями, сколько своей реакцией на них.
Лечение в домашних условиях.
Розгин отогнал машину в тень трухлявого забора, сделав ее практически неразличимой. Вообще, это место странным образом, находясь на виду, в центре города, было самым, наверно, скрытым от посторонних глаз.
Сделал необходимый звонок.
Потом постоял, покурил, с досадой чувствуя, как болит голова. Пропустил-таки один удар. Дурак. Теряет хватку. Расслабляется.
А сейчас надо бы напрячься.
Он не один.
В доме его ждет напуганная девчонка. Виновная только в том, что влезла в дикую опасную историю.
И теперь рискует быть перемолотой жерновами.
Кочегар, сука, интересные вещи сказал.
Розгин не без удовольствия вспомнил его слегка обосравшийся взгляд в самом начале, когда он его только увидел. И узнал.
Правда, умело скрыл, все же опыт-то у твари нехилый. Но , если знать, куда смотреть, все понятно.
Единственное, на что надеялся Розгин, это на то, что сам не потерял лица, когда Кочегар его внутренним позывным назвал.
Как Клина его знали всего несколько человек.
И это был мощный проеб. Причем, именно Кочегара, так неосмотрительно сдавшего своего покровителя в высших, сука, эшелонах.
Все же слишком он в себя поверил. Хотя, если тебя каждый день боженькой кличут, то немудрено и начать по воде ходить. По крайней мере, попытаться. И потом дико удивляться, когда тонуть начнешь.
Ну, удивление от утопления Розгин этой твари обеспечит. Выбесил, бля.
В первую очередь тем, что страх потерял и в себя поверил. И это при том, что знает, кто он такой, Розгин.
Или не до конца знает? Это смотря откуда ему инфа прилетела. Если не до конца, то круг еще уже становится. И крыса все очевиднее.
Розгин стоял, щурился на полуденное солнце и обдумывал ситуацию. Здесь, на улице, это было легче сделать, чем там, помещении. Потому что там вообще думать не получалось.
Рядом с долбанной Княгиней, с ее долбанными огромными глазами и мягкими дрожащими губами. И голосом нежным, молящим.
«Мне страшно. Мне все время страшно. Помоги мне.
