А, если и замечала, наверняка относила это к другому.
Тяжелое дыхание, например, потому что больно. Дрожащие ноздри, жадно вбирающие ее аромат, потому что протягивает нить, неприятно. Она даже наклонялась пару раз, чтоб подуть на рану! И это было невыносимо!
Розгину , изо всех сил сжимавшему край ванны тяжелеющими ладонями, казалось, что он реально в ад попал. В такой, сладкий-сладкий ад. Где можно быть рядом с тем, чего хочется до безумия, вдыхать запах, и до тебя даже дотрагиваются, причиняя необходимую, но вообще не отрезвляющую боль.
А вот сам ты не можешь нихера сделать. Только смотреть. Только чувствовать. Только мучиться.
Розгин сидел, не поднимая глаз, крепко держась за край чугунной ванны, и думал только о том, чтоб Княгиня не придвинулась еще ближе. Потому что тогда она вполне свободно может упереться бедром в его стояк.
И ситуация станет немного неудобной.
Когда-нибудь пожалею... Но не теперь.
Мне прежде не приходилось оказывать первую медицинскую помощь, да еще и в таких условиях.
Но с некоторых пор многое в моей жизни происходит впервые.
Еще одна грань. Ничего особенного. Наверно.
Хотя, это очень странно, шить прямо на живом человеке. Подсознательно я постоянно ожидала, что Розгин дернется от боли, или скривится. Вообще, хотя бы как-то даст понять, что ему неприятно. Плохо.
Что я делала что-то не так. Не то.
Потому что мне казалось, что я явно делала что-то не то. Руки дрожали, сердце стучало просто в бешеном темпе. Губы пересыхали от напряжения.
А он сидел, как каменная статуя, смотрел куда-то в сторону и терпеливо ждал, когда я закончу.
Ни одним мускулом не выдавая своего состояния.
Боже мой, да он ,вообще, человек?
Или деревяшка?
Я неосознанно встала еще ближе, тем более, что оставалось совсем немного. Один стежок. Склонилась, почувствовав на голой ключице его дыхание. И только оно указывало на то, что передо мной живой человек.
Эта близость волновала меня. Очень волновала. Сразу вспоминался его грубый поцелуй, скольжение жестких ладоней по телу, напор и жаркий флер похоти, в котором он умело топил меня.
И свою полную беспомощность перед ним. Постоянную. Подавляющую.
Почему-то в его присутствии я все время ощущала себя кем-то неполноценным. Слабой, глупой, зависимой. Наверно, я всегда такой была, но теперь, после всех событий, после того, что я видела…
Странное ощущение. Пугающее.
Я поняла, что невольно задерживаю дыхание, когда делаю стежок. А потом тихонько выдыхаю, когда тяну нить.
