- Сейчас, - почему-то шёпотом сказала я, - еще чуть-чуть.
Вытянула нить, склонилась, чтоб сделать узелок. И натолкнулась неожиданно на прямой тяжелый взгляд Розгина. Так похожий на тот недавний, когда он смотрел на меня перед тем, как поцеловать. И когда предлагал мне… Взаимовыгодное сотрудничество. Временное пользование.
Я помнила свой ужас, страх перед его прямым, таким определяющим мужским желанием.
И свое внешнее неприятие. Которое потом странным образом преобразовалось в пугающем горячем сне.
И ощущения свои, остро-будоражащие.
Словно я опять в сон вернулась.
Только в этот раз все было хуже. Гораздо хуже для меня.
- Вам очень больно?
Не знаю, для чего спросила. Чтобы что-то сказать? Чтобы разорвать этот мучительный плен его глаз?"
"- Нет, - Розгин ответил так же тихо. Выдохнул буквально мне в губы. Теплый выдох, запах сигарет, немного крови… Должно отталкивать.
Привлекало.
- Я… Я уже почти все. Все. – Я не могла оторваться от его взгляда, в голове бились совершенно идиотские мысли, обрывочные и непонятные.
Я не могла даже себе признаться в жутких вещах. В том, что я хочу … Чтоб он еще раз поцеловал.
- Не торопись. Надо еще обеззаразить.
- Да… Да.
Я отвернулась, в поисках хлоргексидина, намочила ватный диск и прижала к свежезашитой ране.
Хотела убрать пальцы, но он неожиданно положил горячую руку на мою ладонь, удерживая у своего лица.
И смотрел.
Сводя с ума своим взглядом. Оставляя голову пустой и легкой. Поселяя вместо мозгов эфемерную горячую вату.
Отключая рассудок.
Ведь то, что я дальше сделала, явно было именно помрачением рассудка.
Я наклонилась, словно завороженная, и, не отнимая ладони от его лица, легко прикоснулась мягким поцелуем.
Слабо и неуверенно. Мне просто хотелось ощутить, вспомнить вкус.
Ничего более!
И поэтому, когда его губы раскрылись, отвечая, я тут же попыталась отстраниться.
Но Розгин не позволил. Одна его ладонь обхватила талию, придвигая ближе, вторая скользнула на затылок, не давая возможности сопротивляться.
Поцелуй, который я планировала мимолетным и нежным, чем-то вроде поддержки для страдающего человека, благодарности за помощь, за спасение ( по крайней мере, именно так я себе и оправдывала это странное желание попробовать на вкус его губы), моментально переродился во что-то пугающее.
Жесткое. Подавляющее. Как и все, что касалось этого невозможного человека.
Я попыталась отстраниться, уперлась в его плечи ладонями, но Розгин не отпускал.
