С утра они лишь яичницей позавтракали, которую, кстати,
Розгин готовил, что лишний раз подтверждало догадку деда. И вот теперь наваристая каша с мясом была очень даже в тему.
- Я вам в дальней комнате постелю, - сказал хозяин, - там тихо, с утра петух не разбудит.
- Спасибо, - Розгин, наевшись, откинулся на спинку и прикурил. – Мы завтра все равно пораньше выедем.
- Баню, может? Часа через два растопится.
- Нет, спасибо, дед. Пойдем мы. У тебя в той комнате розетки есть?
- Да, но в восемь все электричество вырубается.
- Нам хватит.
В маленькой комнате, которую дед Сергей выделил нам на ночевку, стояла полуторка, и сбоку была утоплена наверху лежанка. Тоже узкая.
Княгиня нерешительно прошлась по периметру, зачем-то выглянула в окно, ожидаемо нихера там не увидела, потому что осенняя темень особенно быстро ложится в деревнях, оглянулась на Розгина.
- Давай флешку глянем, - кивнул тот на ее сумку.
- Да, конечно.
Нетбук у Розгина был древний, правда, но, наверно, как раз для этой флешки, валялся в машине.
Правда, разряженный в хлам, но зарядка имелась, и как раз времени хватало, чтоб зарядить.
- О, зарядка! – обрадовалась Княгиня раньше времени.
Потом, с огорчением убедившись, что древний разъем нихера не подходит к ее навороченному яблоку, предоставила Розгину самому оживлять старинную технику.
Нетбук подал признаки жизни не сразу, покряхтел, помигал.
Но затем запустился.
Флешку распознал, хотя Макс опасался какого-нибудь выверта.
- Тут видео.
Он посмотрел на Княгиню, невероятно возбужденную, кусающую губки, и , не удержавшись, положил ладонь на хрупкое плечо:
- Не заводись.
Спокойно.
- Ага… - выдохнула она и запустила видео.
На экране появилась женщина.
Красивая, по виду чуть за сорок. И очень похожая на Княгиню.
- Мама…
Ну да. Кто ж еще мог быть?
Женщина смотрела на них с экрана, спокойно и дружелюбно.
- Доченька моя, здравствуй.
- Мамочка…
Тут Розгин вынужден был остановить видео и обнять рыдающую Княгиню.
Черт… Если так дальше пойдет, они до утра не досмотрят.
А досмотреть надо бы…
- Ну все… Все. Успокаивайся. А то электричество вырубит, и мы не узнаем, чего она хотела сказать.
Княгиня угомонилась через минуты три, высморкалась, кивнула Розгину.
Он нажал на воспроизведение. Женщина заговорила. И, пока она говорила, Макс смотрел на Княгиню.
Слова ее фиксировал машинально, сразу отсекая эмоции, которых был вагонище, оставляя только суть.
А суть была интересная.
