Водопад — это тихий мрачный лес вокруг Эдинбурга, где каждое дерево и камень хранят страшные истории скрытой сексуальности и истерии. Фильм ужасов в реальной жизни, где вынужденная неприкрытость искрится холодом ночного воздуха, оставляя жуткие следы на каждом шагу.
Лицо Джилл неожиданно сделалось усталым, и Шивон решила, что пора переменить тему.
— Чем вы занимаетесь в вашем музее? — спросила она у Джин Берчилл.
— Я старший хранитель, — объяснила Джин. — Веду научную работу и специализируюсь на восемнадцатом и девятнадцатом столетиях.
— Ее главная специальность, — вмешалась Гэрриет, — смерть.
Берчилл улыбнулась.
— Верно, что я готовлю к экспозиции предметы, связанные с религиозными обрядами…
— А еще вернее то, — снова вмешалась Броу, — что наша Джин готовит к экспозиции старые гробы и изображения мертвых младенцев викторианской эпохи.
— На четвертом, — тихо сказала Джин Берчилл. Она была, как уже решила про себя Шивон, очень хороша собой: невысокая, изящная, с густыми каштановыми волосами, подстриженными «под пажа». Когда она улыбалась, на округлом, нежном подбородке появлялась очень симпатичная ямочка, скулы были четко очерчены, на щеках — здоровый, розовый румянец, заметный даже в полутьме бара.
— Мы с Джин вместе учились в школе, — объяснила ей Джилл Темплер. — Потом мы как-то потеряли друг друга из виду и встретились снова только четыре или пять лет назад, да и то случайно."
"Тут Берчилл улыбнулась — видимо, воспоминание о той случайной встрече ее позабавило.
— А вот я бы не хотела встретиться ни с одной из своих соучениц, — заявила Гэрриет Броу с полным ртом орехов. — Все они были жуткими занудами!
— Еще шампанского, леди? — осведомился официант, вынимая бутылку из ведерка со льдом.
— Давно пора, — отрезала Броу.
Между десертом и кофе Шивон понадобилось отлучиться. На обратном пути она столкнулась в коридоре с Джилл.
— Заболтали тебя мои подруги? — спросила Джилл с улыбкой.
— Нет, что ты! — воскликнула Шивон. — Прекрасный вечер! Джилл, дорогая, ты уверена, что я не должна…
Джилл коснулась ее рукава.
— Нет, Шивон, я же сказала, что я угощаю.
