В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
— Чьи они, из разведки армии или из твоего ведомства?
— Армейцы…
— Проконтролируй передачу ими радиограммы, и подключи к этому делу Маркони… Кашу маслом не испортишь…
Через полтора часа Маркони показал мне результат радиоперехвата радиограммы в штаб 13-ой армии: Прибыл благополучно, контакт установлен, ситуация полностью под нашим контролем. Байкал.
* * *"
"За ночь мы прошли уже почти тридцать километров, когда уже под утро впереди послышались звуки боя и пронзительный паровозный гудок. Разведдозор тут же, оправдывая свое назначение рванул в разведку, и уже минут через десять спустя, вызвал нас по рации.
Уж ли, не БеПо Гладченко? К тому моменту, какда мы подошли основными силами бригады, бронепоезд таки заставил отступить немцев, но тут на дороге идущей параллельно путям появилась еще одна колонна немецких танков.
Оставив машины подразделений обеспечения и мостоукладчик под прикрытием БРДМ и других бронемашин вне видимости противника, два танковых батальона и самоходный дивизион штугов без нервов и суеты выползли на окраину леска и встали за гребнем небольшой цепи холмиков, используя их как своеобразный бруствер, защищая таким образом свои гусеницы от возможного огня противника.
Распределив по радио между собой цели, мы открыли огонь по подходящей немецкой колоне в борта, до которой было чуть меньше километра.
Пока ИС с САУ перезаряжались, «сорокчетверка» успела сделать еще два выстрела и подбить еще одну тройку. Следующим залпом они уничтожили еще один танк и повредили два.
За несколько минут двадцать восемь танков противника были уничтожены или серьезно сповреждены. Наше участие в бою не осталось без внимания, нас заметили, и наши с бронепоезда и немцы.
