В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
— И протянув широкую как лопатка пехотинца ладонь, представился: — капитан Якубовский!
Под черепом, рикошетом мелькнуло: «неужели тот самый?». Видно что-то такое отразилось на моем лице, так как прозвучал встревоженным голосом вопрос: — С вами все в порядке?
— Все нормально капитан. А как по батюшке?
— Иван Игнатьевич…
Бляха муха… он… Перед мной стоял будущий Маршал Советского Союза!
— Волков капитан запаса. Можно просто Александр. — И мы пожали друг другу руки. — Я тут вот по какому вопросу… Прослышал, что у тебя Иван опытные танкисты воюют как пехота…
— Есть такое… — он явно не спешил изливать мне душу по этому непростому вопросу.
— Я предлагаю объединить наши усилия и пополниться трофейными танками.
— Согласен. Мы тут после вчерашнего боя, ночью смогли вытащить в тыл пару «троек», из тех что были ближе всего. Но на ход поставили только одну… И то хлеб.
— Ясно. А у меня бронированный эвакуатор есть… — голосом и с интонацией Хазанова, заманчиво произнес я.
— Да ну?
— Точно. Давай так, я вытаскиваю, вместе ставим на ход. Ты даешь экипажи, а боеготовые танки пополам!
— Идет!
Весь день, под огнем, отбивая при этом контратаки немцев, мы таскали с поля боя танки в тыл. К утру следующего дня мы пополнились двумя танковыми ротами. Вроде поделили поровну, но разница была огромная. Я комплектовал свою роту по немецкому образцу — со своим тылом и запасными экипажами, а Якубовский, так как было принято в РККА.
Ночью пришел приказ на отход, не только нам, но и мехкорпусу. Минск оставляли, правда на три позже, чем в моем времени. Маркони удалось перехватить и расшифровать приказ колюфта, при группе Гудериана, о том, что один из аэродромов на пока еще нашей территории немцы предполагают использовать для базирования двух групп пикировщиков, а именно 1-й и 77-й.
Аэродром оборудованный бетонной полосой находился недалеко от нас, в обширном лесном массиве. Разглядывая на карте расположение этого аэродрома, у меня в голове зрел наглый и бесшабашный план, который с большой долей вероятности мог принести большое облегчение нашим войскам.
