В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
— И есть там подходящая площадка?
— Знамо дело есть?
— А ты откуда знаешь?
— Было дело… — тут он на пару секунд замолчал, и добавил, — в той жизни…
— Ну смотри…
Тем временем наши освобожденные пленные помогли быстро заправить все отобранные самолеты, зарядили боеприпасы в пулеметы и пушки, а также подвесили бомбы. После этого всю инспекцию штаба люфтваффе при ГА «Центр», политрука-корреспондента со всеми кино-фото документами зверств оккупантов на нашей земле, плюс еще шифровальщиков и их аппаратуру загрузили в транспортные «Юнкерсы» и все самолеты пошли на взлет.
* * *Тем временем, в тридцати километрах от нас, почти строго на восток немцы шли в очередную атаку. Неторопливо, двойным клином ползли по полю их танки, деловито объезжая подбитые в предыдущих атаках машины своих комрадов. За ними густыми цепями шла пьяная или под хорошим кайфом пехота.
От стрелкового батальона, который держал здесь оборону, осталась чуть больше роты, а от приданнх им в усиление двух противотанковых батарей всего три орудия и по 20–30 снарядов на каждое. Связи со своими не было, телефонный кабель где-то перебило и командир батальона, капитан Шульгин отправил исправлять обрыв своего последнего связиста.
— Командир, а ведь мы их на этот раз пожалуй не удержим. — С горечью произнес политрук Иволгин вполне реально оценивая наши силы и возможности.
— Согласен! Теперь точно не удержим, Сергей. — Говоря это, Шульгин указал на приближающиеся к месту боя самолеты, их было вроде бы не много на этот раз, но и ряды обороняющихся тоже сильно поредели.
