В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Через час после начала марша пришла радиограмм от капитана Якубовского о том, что он свою задачу выполнил в полном объеме, потери незначительные, и он следует к заранее намеченной точки встречи.
* * *Пока мы в относительно спокойной обстановке совершали марш в тылу противника, почти в ста километрах на восток, на одном из наших полевых аэродромов, рядом со летной стоянкой стояли два авиатехника.
— Слышь! Кто-то летит, и по звуку мотора это наш «Ишак» — Пашка, техник истребительного полка с удивлением вслушивался в приближающийся шум авиадвигателя.
— Не-е-е… — лениво откликнулся другой, по-деловому вытерая испачканные в масле руки ветошью.
— Чего не-е-е? — Завелся на ровном месте более молодой, — чего это не-е-е? А Макарыч?
— Потому как не «Ишак»!
— А кто по-твоему?
— Два «Ишака», — добавив с достоинством, — и у одного пара цилиндров не фурычит…
Пилотов и машин осталось совсем мало и все они сейчас были на земле, а потому летел точно чужак, причем со стороны противника.
"Наконец показалась пара ишаков, которая увидев аэродром слаженно пошла на посадку. Не успели ещё истребители сесть, как к ним уже устремилась аэродромная полуторка с дежурным по аэродрому. Они подкатили к деревьям на краю взлётного поля, и уже рядом с Пашкой выключили моторы, а затем пилоты вылезли из своих машин. В одном из них Макарыч, с немалым изумлением узнал лейтенанта Доробченко, который почти неделю назад не вернулся из вылета.
