Вышедший на пенсию хирург-травматолог неожиданно погибает при загадочных обстоятельствах. Его сознание переносится в далёкое прошлое, вселяясь в тело одного из самых таинственных героев древнерусских летописей. Теперь герою предстоит разгадать тайну собственной личности и выжить в суровом...
Но вид имел такой, будто все беды и проблемы мира навалились на него разом, и помочь больше некому, он один за всё в ответе. Это выражение лица — «отстаньте от меня с вашей ерундой, я очень занят» — младший быстро и умело натягивал класса со второго, с опущенными уголками рта и озабоченной складкой меж бровей.
Я вспоминал их, слушая вой ветра. Как они там? Как жена? Здорова ли? И снова приходил к тому же самому логичному выводу о том, что та прошлая жизнь окончилась, когда моё старое усталое тело раздавили дубовые плахи, съехав с лесовоза. Я не знаю, могу ли вернуться назад. И куда? В горстку пепла в колумбарии? Не знаю, сколько прошло времени там с моей смерти, и даже в какую сторону. Зато точно помню, что движение — есть способ существования материи, а высшая форма движения — мышление. Значит, здесь и сейчас я совершенно точно жив. Значит, именно тут мне и предстояло этим заниматься. Материализм всегда выручал. Пусть и диалектический. А тут ещё выпадали редкие по своей оригинальности шансы скрутить из истории такую спираль, что сам старик-Гегель удавился бы от зависти.
На второй день метели стало ясно, что военная мудрость «чем бы воин не был занят, лишь бы был он утомлён» верна полностью, везде и всегда, что в будущем, что в прошлом. Предоставленные сами себе ратники превращались в детей, в соответствии с другой хохмой из моего детства. Помню, как майор-замполит на Дальнем Востоке орал на весь гарнизон перед строем: «Чем солдат отличается от ребёнка⁈ Ничем!!! Только писька больше и винтовка настоящая!». А у нас ещё и бабы на территории. Беда, ясное дело.
Поняв, что Гнат снова лазит где-то в городе, Всеслав взялся за дело самостоятельно, объявив парковый день. Но смотр показал, что всё оружие до последнего засапожника и так пребывало у воинов в полном блестящем котовьем благополучии. Подворотничков нет — пришивать нечего. Внутренний старшина едва не растерялся было, но принял ответственное решение о переносе энергии изнутри наружу. В прямом смысле слова.
Ждановы «бульдозеры» со следовавшими за ними Яновыми и Алесевыми подметальщиками очистили подворье-«плац» до противного быстро. Надо было выдать им, как в Советской армии, не лопаты и мётлы, а по два лома. Где второй на тот случай, если первый устанет или сломается. Но в Средневековье с железом было совсем не так, как в Союзе. Туго было с ним, поэтому и ломов было негусто.
