Бывший хирург-травматолог оказывается в теле Всеслава Чародея, легендарного князя Полоцкого. Воссоздав медицинские инструменты и объединив знания древних целителей, герой старается спасать жизни. Но войны, интриги и магические силы угрожают его миссии больше, чем когда-либо.
И те невероятные истории, что ходили об оборотне в народе каждой из стран, кажется, были не такими уж и выдумками. И при всём этом он был живым, настоящим, а не золотым или мраморным, с оттопыренной губой в лицом, полным презрения к слугам, как часто выглядели императоры, стараясь с детства походить на своих и чужих венценосных родичей. Этот же обнял, склонившись, короля, и что-то весело сказал ему. И вопрос Чародея, и ответ чеха утонули в восторженных криках и овациях.
— Дышать не забывай. Обидно будет помереть, не побыв королём и дня.
— А? А. Да. Спасибо. Храни тебя Бог, Всеслав!
— И тебя, брат! А чтоб Богу проще было, ты не будешь против, если к тебе придут пару сотен моих воинов, помочь по первому времени порядок навести?"
"Судя по полыхавшим триумфальным счастьем глазам, Вратислав был «за». В принципе «за», по всем пунктам и вопросам всех на свете повесток.
Глава 15
Миропорядок
— Друзья, соседи, чуть потише! — неожиданно обратился к продолжавшему бушевать залу Всеслав. И шум стих.
— Чтобы сразу, не сходя с места, ответить на часть вопросов, посмотрите на ту стену, — и он указал ладонью на противоположную сторону.
Там по центру стояли двое Ждановых богатырей, держа вертикально что-то похожее на привычные всем древки копий, только будто бы обёрнутые тканью. По кивку князя оба начали разворачивать каждый свой рулон. И на стене появилась огромная карта Руси и Европы. Над странами тех, кто присутствовал в зале, виднелись родовые гербы и знаки.
Рисовала Леся, поэтому за достоверность можно было не переживать, ляхов верхом на деревянных козах и собаках по этой картине не скакало. А географические подробности прорабатывали с отцом Иваном и Ставром, которые только диву давались, когда князь уверенно чертил береговые линии тех мест, где совершенно точно и близко никогда не бывал. А я не уставал благодарить про себя Ларису Михайловну, учительницу географии, над контурными картами которой едва ли не плакал вечерами при свете керосинки.
— Натяжечку, натяжечку дай! Не видишь что ли — империя морщи́т! — окликнул князь того, кто держал левое древко-флагшток. — И у латинян, вон, «сапог» волной пошёл!
Этого в сценарии не было, но получилось удачно. В зале послышались нерешительные смешки европейцев и дружный гогот северян.
К древкам наверху и внизу были приделаны медные петли-«ушки», начищенные до блеска. Ждановы, переглянувшись, одновременно вытянули из-за поясов по паре длинных гвоздей и синхронно вколотили их в стену.
