Бывший хирург-травматолог оказывается в теле Всеслава Чародея, легендарного князя Полоцкого. Воссоздав медицинские инструменты и объединив знания древних целителей, герой старается спасать жизни. Но войны, интриги и магические силы угрожают его миссии больше, чем когда-либо.
Почти перестав удивляться нарушенному привычному протоколу: в зал запускали по одному, подводя торжественно к отведённым местам, и не давая времени на подготовленную приветственную речь. Здесь сценарий и правила были Всеславовы.
— Я рад видеть на русской земле каждого из вас, дорогие гости! Рад тому, что вы нашли время и возможность добраться до наших краёв, смогли отложить дела, чтобы встретиться и поговорить. Нам многое предстоит обсудить, и я обещаю, что на все ваши вопросы отвечу непременно и честно, по-русски. У нас много общих дел и задач, много работы впереди на благо наших народов. И я искренне надеюсь на то, что ответом на мою честность и откровенность, будут ваши."
"Высокие гости даже не переглядывались между собой, неотрывно глядя на Всеслава. Ужасный колдун, лютый воин и беспощадный к врагам вождь разговаривал с ними стоя, глядя в глаза. Не хвалился, не плёл словесных кружев и сетей, а говорил открыто, при всех. Это было непривычно. И настораживало.
— Но начать хочу с приятного. Мой дорогой брат Вратислав, подойди ближе!
Чешский князь Вратислав Второй вздрогнул, оглядел чуть растерянно соседей по столу, но взял себя в руки и поднялся. Подошёл к возвышавшемуся над залом Всеславу.
— Не так давно ты встретил свою тридцать пятую зиму. Чудесный возраст для правителя: в достатке и сила, и мудрость. Желаю тебе здоровья, брат, и долгих счастливых лет жизни и разумного правления твоими народами. Думаю, все здесь присоединятся к моим пожеланиям.
Обалдевшие, по-другому не сказать, высокие гости сдавленно загомонили с мест на разных языках, наперебой желая не менее изумлённому чеху крепкого здоровья.
— Ведомо мне, что твой меньшой брат Яромир, зовущий себя на иноземный манер Гебхардом, будучи рукоположенным архиепископом Майнца, а ранее получив епископские посох и перстень от самого́ императора Генриха, передавал тебе волю Святого Престола.
И снова звук в зале как обрубило. В этом времени подтверждённые, а зачастую и лишь заподозренные сношения с противниками, вели прямиком на плаху. Но Вратислав стоял неподвижно, прямо и гордо, вины за собой не чувствуя.
— Твой отказ брату, а с ним и жадным латинянам, позабывшим, вероятно, все заповеди, каким учат они своих слуг, показал мне, что ты осмотрителен и мудр. Повторюсь, это важные качества настоящего правителя. За твой поступок, за твёрдый отказ от того, чтобы влезать в чужие драки и гробить свой народ по воле чужих людей, сидящих за тридевять земель, я буду рад назвать тебя другом.
