Нет, нет и еще раз нет! Именно ты, при поддержке наших товарищей из будущего, должен будешь принять на себя обязанности воспитать моего сына настоящим человеком и при достижении им возраста в двадцать один год передать ему всю полноту власти в Российской империи, которая за время вашего регентства должна стать сильнее, богаче и краше.
– Да ладно, батоно Мишико, – сказал расчувствовавшийся Коба, принимая из рук императрицы чашу с чаем, – жалко, что это не рог доброго грузинского вина, а то бы я сейчас обязательно сказал тост с пожеланием тебе ста лет жизни, чтобы ты дожил до рождения своего праправнука…
Отпив глоток и передав чашу дальше, Коба добавил:
– Но обещаю, что если с тобой случится какое-нибудь непоправимое несчастье, то я стану таким Регентом и правителем Российской империи, что все наши враги еще тысячу раз пожалеют о твоей смерти. И если ты дашь им это понять, то они не то что не будут устраивать на тебя покушений, но начнут сдувать с тебя пылинки, ибо твоя смерть будет и их смертным приговором. Это, как говорится, все, что я могу сделать для тебя лично…
И в этот момент вдруг заговорила молчавшая до того момента императрица Мария Владимировна.
– Господин Джугашвили, – сказала она, склонив голову, – неужели вам с моим супругом недостаточно встреч в его служебном кабинете, чтобы вы потом начали разговаривать о делах и во время чайной церемонии, когда человек должен отрешаться от мирской суеты, открывая свою душу всему прекрасному?
– Дорогая Мари, – вместо Кобы ответила Ирина, – у нас, у русских, есть такой обычай, что если наши мужчины встречаются в отсутствие своих жен, то они начинают разговаривать о других женщинах, а если при этом их жены находятся поблизости, то все мужские разговоры сводятся к политике или к делам. Впрочем, для наших с тобой мужей это одно и то же…
– Как скажете, госпожа Ирина, – еще раз склонила свою точеную головку императрица, – если моему мужу нравится вести такие разговоры, то кто я такая, чтобы перечить ему в этом деле. Со своей стороны могу добавить, что в случае насильственной смерти моего любимого супруга мой отец, император страны Ниппон, пошлет по следу заказчиков и исполнителей этого злодеяния тысячу разъяренных самураев с приказом найти и покарать их…
– Очень хорошо, – сказал император Михаил, – но сейчас, действительно, давайте оставим эту мрачную тему. Я и вправду надеюсь жить долго и счастливо, а о регентстве заговорил просто на всякий случай. Мне сейчас другое интересно.
