– Но я – короткий рассказ, а не роман.
– Я за тебя волнуюсь, Макс.
– Наломать дров – не велик талант.
Я ухмыльнулся и мотнул чёлкой.
– В детстве меня подстрелил Эрос одной из своих стрел, что убивают любовь, – сказал я. – С тех пор сердце моё, как дерево, – ничего не ощущаю.
– Очевидно, он и в мать Шивон попал, – сказал Адам. – Мать-кукушка. К каким последствиям это привело?
– Шивон только недавно про отца настоящего узнала. До этого всё какие-то субъекты разные в дом наведывались. Мать Шивон из семьи фермеров. Бежала сюда из Ирландии в пятнадцать лет с больной бабушкой и уже тогда слыла мятежной душой. Через год после начала Первой мировой войны, забросив немощную бабушку, она уже разъезжала с офицерами, утоляя их и свой голодный пыл.
– Не вижу ничего предосудительного, – вставил я.
– Пока ты молод, может, и не видишь.
– Может, никогда не увижу. Планирую умереть молодым, – сказал я значительно.
– Сюда она вернулась только через пятнадцать лет, когда получила телеграмму от соседки с сообщением о смерти бабушки.
– Вернулась, только чтобы денег выручить за продажу ветхого бабушкиного дома. В этот короткий период она и встретила Диксона, тогда ещё молодого и не поросшего мхом вдовца. Свою ошибку встретила, как она однажды сказала дочери, находясь под градусом.
– Хорош морализировать, – буркнул я.
– Но больше поразило другое, – тон Адама выражал сильную озабоченность. – Шивон показала фотографию матери. Они как две капли воды с ней! Меня это крайне удивило.
– Что дочь похожа на мать? – Я покачал головой и сказал с ехидством: – Однако ты меня поражаешь.
Глаза Адама сверкнули на меня суровым норвежским небом где-нибудь над Бергеном, и я поспешил отвести взгляд.
– Что у таких одинаковых с виду женщин, да ещё одной крови, помимо внешности, не нашлось ничего общего, – добил меня жёсткий голос.
Адам вдруг наклонился и поднял с пола крохотный предмет, похожий на кусочек проволоки. Он долго его рассматривал на ладони, на серьёзном вытянутом лице проступила привычная сумрачность. Наглядевшись, Адам положил вещицу в карман шорт, а затем взглянул на меня чуть ли не с упрёком.
– Мать Шивон – как ветер. Как ты, Макс.
– Уже чувствую, как ты её презираешь, – поделился я с усмешкой.
– Нет, не презираю. В отличие от тебя, она – женщина, Макс.
Тут я не мог поспорить.
– Не вина женщин, что они становятся такими из-за мужчин.
– Только те, которым в детстве не хватало порки, – сказал я. – Вот и всё.
Адам отрицательно помотал головой.