– Порка только мальчикам бывает на пользу. Характеры девочек формируют мужчины. У девочек более тонкие души.
– Как у Джо? – ухмыльнулся я.
– Я призываю тебя к ответственности, Макс. Это отличная идея – ты и Шивон.
– Это – катастрофа, дружище!
Теперь моя мать вещала через этот белобрысый передатчик.
– Моё будущее зависит от чаевых. С такими отношения не строят. Кроме того, ты меня знаешь. Я не кладу все яйца в одну корзину.
– Но вы бы смогли помочь друг другу. Ты бы узнал, что такое верность и смысл жизни. В тебе есть доброта и искренность, Макс. То, чего Шивон не получила от других. Это ведь чудо, что она в мать не пошла, хотя всю жизнь только за ней могла наблюдать. И всё же пробилась на свет, не подцепив от матери цинизма и распущенности, и верит, что любовь бывает раз и навсегда.
– Теперь уже вряд ли. После Тео, – сказал я. – Кстати, я, кажется, подружился с Фредди.
Адам на секунду замер.
– Кальмар действительно существует.
И я рассказал в подробностях о своей находке.
– Так что Шивон уже не та, что прежде…
– Зря ты говоришь так. Она надломлена, но не сломлена. Рана заживёт. Она верит в любовь, Макс. – Адам аккуратно закрыл шкафчик и пристально поглядел на меня.
Я отвёл взгляд, натягивая гольфы. Разговор мне наскучил.
– Знаешь, из чего образуется перекати-поле, Макс?
– От тонких ветвистых стеблей. Первоначально это всегда простое растение, оно тянется к солнцу и растопыривает свои ветви, как человек в надеждах юности расправляет крылья. А потом однажды под осень, не обретя счастья, стебель высыхает и его обрывает ветер. ВЕТЕР, МАКС! И начинает катать неживое растение по земле, разбрасывая его семена. Из такого семени и родилась Шивон.
Я с силой хлопнул дверцей шкафчика. От неожиданности Адам вздрогнул.
– Если ты намекаешь, что мать Шивон в юности обидел какой-то тип вроде меня, то я приношу наши с ним извинения. Но меня поражает другое, приятель. Всезнайка ты, биолог или чёртов Шерлок Холмс – кем угодно себя считай, – ты ни в какую не хочешь признавать справедливость природы в том, что она создавала мне подобных со времён Исхода. Я для тебя – сорная трава, ни на что не годная в обществе. Но ты упорно стараешься эту траву причесать и окультурить, чтобы доказать собственную учёность и получить премию. Мне надоело быть подопытным растением! И мне надоело играть в твоего сына. Не я тебя от твоего отца отлучил!
Я вскипел так бурно, что сам же свой пыл погасил, как сбежавшее молоко на плите. Адам молча поплёлся из раздевалки.