– Что это с ним? – вскочил с подоконника его коллега, и добавил что-то по-нерусски.
– Хрен знает, наркоман наверно, еще лучше, быстрее расколется, – пробубнил Валиев.
– Извините, – пробормотал я, сел на ближайший стул, – Отравился завтраком, – голова моя прояснилась, стало гораздо лучше, как будто скинул с себя лишний груз, появилась какая-то апатия, стало абсолютно все равно, что происходит и что будет дальше, захотелось просто лечь калачиком на эти составленные в ряд стулья и уснуть.
Откуда-то вдруг появилась уборщица, гремя ведром, стала вытирать шваброй с тряпкой мое безобразие, мысленно ругаясь на меня.
– Извините, пожалуйста, – сказал я ей как можно вежливее, – Завтраком отравился.
Она не обратила на меня никакого внимания, только быстрее задвигала шваброй.
Валиев в это время с напарником о чем-то тихо переговаривались, на своем языке. Интересно, кто они по национальности, почему-то задумался я, грузины, осетины, даги? Да какая разница, нужно соображать откуда им все известно, и что говорить, или не говорить. Но мысли не лезли в голову, было просто лень даже думать. И я решил совсем ничего не говорить, а подумать потом. Слово – серебро, молчание – золото, сказал бы Володя.
– Сиди там, – распорядился Валиев, как только уборщица вышла, – Не хватало, чтобы ты еще мне стол заблевал. Хотя тебе все равно писать надо, садись с того, дальнего края, вон возьми бумагу с ручкой, – показал рукой на стопку бумаг на столе, – Пиши признание.
– В любви? – усмехнулся я.
– А я бы не шутил на твоем месте, – нахмурился Валиев, – Для тебя шутки плохи, потому как взяли мы сегодня ночью твоего дружка Вову, тепленького, спящего на турбазе вашей любимой, Поляне, то ли пьяного вдрызг, то ли под наркотой, а скорее всего, все вместе. Порошок, кстати, белый при нем был, сейчас на экспертизе, но явно, не стиральный. Не много, правда, но на статью хватит. Так вот, пока под кайфом был, он нам сразу все красочно описал, как вы вдвоем устроили эту бойню в сауне. Но только ты идешь пока по этому делу как организатор, идейный вдохновитель и исполнитель, а он только на подхвате был. С учетом чистосердечного признания и сотрудничества со следствием может и как свидетель пройти. Но я-то знаю, что это он настоящий мясник, а не ты. Так что пиши признание, и вы поменяетесь ролями. Пойдешь свидетелем, если дурака валять не будешь. А то, что ты не дурак – я тоже знаю, выдать Жженого за Хохла, и одурачить весь город – ловкая идея.
