Каждое взгляду в глаза приковывает внимание кого-то нового: удивление новичков, равнодушие скучающих местных обитателей, радость опытных и знавших, а с каждым годом увеличивается число злобных взглядов тех, кто боится или ненавидит Волка императора.
И злоба на одного мохнатого гада, как всегда, сумевшего все сделать по-своему! Так, как мне не надо, а ему надо!"
"Единый, мне бы стоило понять, что нельзя ему доверяться, нельзя просить его ни о чем, уже в тот момент, когда он, подрядившись найти моего брата и найдя его в рекордные сроки, кстати, буквально через мгновение после того, как наши договоренности были закрыты, забрал беззащитного ( ну ладно, будем честными, не такого уж беззащитного, но все равно!) Лара в темницу императора!
Уже тогда мне, наивной, должно было стать яснее ясного, что этот зверь умеет находить лазейки в казалось бы самых прямых и не имеющих других трактовок договорах!
Но я, почему-то посчитав себя опытной и умной ( с чего, кстати, ведь ни одной предпосылки не было, если быть объективными), решила сыграть в его игру! На его территории!
И что в итоге?
А в итоге я оказываюсь ему пожизненно должной, во всем от него завишу, чем этот зверь и пользуется с огромным наслаждением, да еще и брата собственноручно в такие опасные дебри отправила, что дрожь пробирает при одной мысли о том, что там может быть!
У нас, на Севере, про южные степи и пустоши ходят самые страшные истории.
И эти места — явно не подходят для практики молодых, глупых мальчишек!
Когда я разговаривала с Волком, на эмоциях, надо сказать, о чем теперь ужасно жалею, то предполагала, что детей вывезут… ну, к примеру, в лесок неподалеку и честным физическим трудом научат уважению к старшим.
Конечно, Лару я ничего не говорю про свои опасения, как и не обещаю, что скоро он вернется.
Ни к чему ему знать о моей роли во всем этом.
Но исправить ситуацию необходимо! Он у меня один, никого больше нет. Я его на поругание двугорбым людоедам не отдам!
Лар выбегает за дверь, и следом, буквально через мгновение, выскакиваю я.
Путь мой лежит в сторону административного корпуса, в комнату одного слишком много о себе возомнившего зверя.
Я не представляю, что буду сейчас говорить, как убеждать, но ярость во мне такова, что во всем корпусе позвякиваюст тонко и жалобно стекла.
